Сейчас существовал только Тоби и обида, страх, чувство потери и бессилие.
Пока тянулись пустые часы, я копался в поисках других недовольств для самоутешения. Что я такого сказал или сделал, что можно истолковать настолько ужасно? Он же должен благодарить меня, а не сбегать. Проблема тут лежала не во мне. А в нем и его инфантильности.
Господи, да что я такое думаю? Нет, он не инфантильный, а просто молодой. Его опыт и ожидания сформировались не так, как у меня, но это не означало, что они хуже моих или ошибочны. А раньше я это осознавал? Хоть раз говорил ему? Или только спрашивал и читал лекции?
Не смог понять, как он и сказал?
А если б я признался — если бы не воспринимал как само собой разумеющееся, что он знает, что я люблю его — он был бы сейчас со мной? В безопасности в моих объятиях, так же как и я — в его? Если бы он на самом деле понимал всю глубину моих чувств, если бы знал, что владычествует над моим сердцем, равно как и над телом, он бы никогда не стал бояться, что я подумаю о нем хуже из-за… да чего угодно.
Но я ни разу не дал ему причины мне верить. А все, что дал, оказалось слишком незначительно или слишком поздно, и это в то время, когда мир столького лишил его.
Я заслужил эту боль. Заслужил его злость и недоверие.
Просто… я думал, что у меня будет больше времени, чтобы доказать свою серьезность. Показать Тоби, что его любят, и ценят, и им дорожат. Но опять же, я и с Робертом считал то же самое. Ждал, когда все излечится, изменится, а прошлое забудется, ждал, что мы снова найдем друг друга, когда он меня уже оставил.
Не отдавая себе в том отчета, из всех возможных мест я оказался именно в кухне, где тепло от так любимой Тоби АГи окружило меня, словно обнимая. До сих пор сжимая в ладони телефон — на всякий случай — я сидел за столом и ждал. Эта комната была вся наполнена Тоби. Не говоря уж об изобретательном непотребстве, что он здесь со мной проделал. Я после того намыл стол, краснея и возбуждаясь, но память теперь въелась в само дерево, как и в мою кожу.
Были и другие воспоминания. Будничные. Тоби рассказывает мне какую-то не совсем связную историю, яростно жестикулируя одной рукой и ставя на плиту чайник другой. Наша с ним полуночная вылазка за тостами. Картина того, как он вылизывает блестящее масло у себя между пальцев. Как я свернулся рядом и обнял его со спины, пока он спал.
И здесь он рассказал мне о той двойке."
"Еще один пример моего грубого обращения, когда я предположил, что это для него не слишком важно.
