На следующее утро он разбудил меня поцелуем, чашкой чая и тарелкой его непередаваемо вкусной яичницы. После вечерних откровений мы оба немного стеснялись, но даже это доставляло своеобразное удовольствие. Я столько раз уползал в синяках, почти удовлетворенный и слегка пристыженный после полуанонимных встреч, что они уже сливались в памяти, но не помню, когда еще все было вот так. Возможно ли вообще дожить до тридцати семи лет и ощущать себя настолько обновленным?
— Лори?
Тоби растянулся на животе, болтая ногами в воздухе, полностью обнаженный, и серебристые лучи солнца стекались ему на спину, подсвечивая изгиб ягодиц.
Такой непринужденный, красивый, эротический сон в духе Уайльда во плоти. И только для меня. Боже. Получается, вот что теперь в моем вкусе? Мальчики-Гиацинты[18]? Или же можно сказать, что в моем вкусе сейчас просто один Тоби?
— Да?
— А что у тебя в комнате Синей Бороды?
Этого вопроса стоило ожидать — Тоби ничего не забывал — но меня все же шарахнуло так, что кровь зашумела в ушах.
— Ничего. То есть, почти ничего. Так, несколько памятных вещей. Вся комната в основном пустая.
Он уперся подбородком в ладонь и хитро меня оглядел.
— В основном пустая, если не считать розы под стеклянным колпаком, что медленно вянет, лепесток за лепестком, и типа ждет, когда ты снова научишься любить[19].
На секунду показалось, что я разозлился, но нет — оказывается, рассмеялся. Странным таким смехом, пронизанным болью. Это что же, он меня и правда так видит? И мою любовь такой же абстрактной и нелепой, как в сказках?
— Ладно.
Если хочешь, можешь посмотреть.
Он спрыгнул с кровати — совершенно другое существо по сравнению с дрожащим мальчиком, который вцепился в полотенце, отказываясь показать мне свое тело — и экспроприировал мой халат. Я с некоторой неохотой отложил «Таймс», надел брюки и последовал за ним.
Комната выглядела в точности такой же, какой я ее оставил. Первое воспоминание, которое она навеяла, оказалось не о Роберте, а о той ночи, когда мы познакомились с Тоби.
Когда я стоял тут и постыдно плакал о себе и, возможно, о Тоби, если б только понял это в тот момент.
Сейчас на его лице, обращенном к потолочному окну, было недоумение.
— Э-э, я, конечно, ожидал… ну, не вот темницу… но… что-то такое…
— Я же говорю, здесь ничего нет. Когда-то это было частью пространства, которое мы использовали. А сейчас просто комната, которая у меня простаивает.
— А вот, — указал он на деревянный сундук возле дальней стены.
