Ты будешь на Аддисон-авеню.
Ух ты, сложно поверить, что он когда-то мне улыбнулся. Или что смотрел на меня, как тогда.
— Хорошо. — Я покорно иду на улицу и делаю вид, что звоню. Ой, да ладно, ну кому я могу сообщить? «Привет, мам, я тут сходил в секс-клуб для извращенцев и сейчас еду домой к незнакомому человеку, чтобы он опустился на пол, а я над ним подрочил, потому что меня это конкретно заводит».
Она подумает, что я остался у друга. Вот только друзей у меня больше нет, они все личностно растут в университете.
По правде говоря, я, пожалуй, мог бы ей сказать. Пока еще не нашлось чего-то, против чего она бы возразила — круто, верно? Но все равно некоторые факты о твоей сексуальной жизни ни за какие коврижки не хочется сообщать родной матери. Я еще перенесу, что она знает, что мне хочется трахаться с парнями. А вот что мне хочется трахаться с парнями, когда они связаны и рыдают — не-ет.
Так что, может, я сейчас веду себя как последний идиот. И завтра обо мне напишут в газетах: «Тело подростка-гея в состоянии крайнего возбуждения найдено в Темзе».
Но если бы этот мужик действительно представлял опасность, он бы не стал настаивать на звонке и всем таком, разве нет?
Разве нет?
Подъезжает такси, и мы садимся и едем в полной тишине, потому что я не могу придумать ни одной, чтоб их, темы для разговора. Он отвернулся и смотрит в окно, и все, что мне видно, это глянцевые переходы света и тени на его профиле. Как будто я не здесь, а за километры от него. Будто я его совсем не знаю.
Так и есть, в общем-то.
Блин."
"Мы останавливаемся перед одним из этих белых сказочных домов. Конечно, такие нередко встречаются в богатых районах Лондона — безумно красивые и как будто сошедшие с кадров исторического фильма, но все равно трудно поверить, что это все настоящее и там живут реальные люди. Я честно практически ожидаю, что из-за угла появится розовощекая блондинка и предложит господину купить ее прекрасные красные розы.
Он откидывает крючок на низкой кованой калитке, и я поднимаюсь за ним по ступенькам ко входу.
Первый этаж, а до него целый лестничный пролет. Хотя под ним есть что-то такое подвалообразное. Наверное, для слуг, которые бы там жили в 1812-м или типа того.
В коридоре я возвращаю ему пальто, и он вешает его в шкаф, перед тем как провести меня в комнату, которая в нормальном доме была бы гостиной, а здесь, скорее всего, называется парадной приемной.
Я ни хера не знаю о дизайне интерьеров, но все равно чувствуется, что тут очень уютно.
