Соседка была в бигудях и каком-то немыслимом красном халате.
– Что тут происходит? Почему такой шум? – строго поинтересовалась соседка.
– Галина Викторовна! Здравствуйте! Это я! А вы не знаете, где Стас? И дети?.. А то я дверь открыть не могу, стучу-стучу…
– Понятия не имею, где они! – оборвала ее Галина Викторовна. И собралась было захлопнуть дверь.
– Галина Викторовна, простите бога ради, можно я от вас позвоню? – Ольга кинулась к дверям.
– Нечего от меня звонить! У меня не телефонный узел. Вон, за углом автомат – идите, звоните! – буркнула соседка.
– Идите, идите, – добавила она, видя, что Ольга все еще топчется на площадке. – Нечего вам тут делать. Уходите сейчас же, а то я в милицию позвоню!
И хлопнула дверью прямо перед носом у оторопевшей Ольги.
* * *Ольга сидела на скамейке у подъезда, ворошила ногой опавшие листья и убеждала себя, что вот сейчас Стас приедет и все ей объяснит. А если нет? Если он не приедет? Если случилось что-то ужасное? Может, кто-то из детей попал в больницу? Или Стаса снова избили? Или вообще убили? А детей отправили в детский дом?.
. Да нет, что за ерунда? Если бы случилось что-то действительно страшное, ей бы сообщили. В конце концов, у Стаса есть родители, и, уж конечно, ни о каком детском доме и речи быть не может. И вообще: больше с ними ничего плохого никогда случиться не может. Теперь будет лишь одно хорошее.
Вот только почему она не может домой попасть? Где Стас? Где все? Мимо прошел дядечка с портфелем. Кажется, со второго этажа.
Эдуард Михайлович? Нет, Михаил Эдуардович.
– Здравствуйте, Михаил Эдуардович!
Михаил Эдуардович глянул затравленно, кивнул:
– День добрый!
И на рысях припустил к подъезду как от чумной.
Ольга еще немного посидела, потом сходила к телефону-автомату за угол. Но телефон, как всегда, был поломан.
Когда Ольга вернулась, дворничиха Фаина, толстая татарка в завязанном крест-накрест платке, шоркала по двору метлой, сгребая в кучу опавшие листья. Увидев Ольгу, охнула, взялась за сердце, руками всплеснула:
– Ай, Оля! Ты? Вернулась?
– Вернулась, – Ольга кивнула.
– Кончились мои мучения.
Фаина снова всплеснула руками:
– Ай, Оля, бедная ты, бедная! Они ж только начинаются, мучения твои, вот как!
У Ольги потемнело в глазах. Значит, все-таки что-то случилось.
– Фаина! Что?! С детьми что-то?
– Дети, слава Аллаху, хорошо, ладненькие, здоровы, сладкие! Машенька красавица, невеста совсем, – затараторила Фаина.
