Да плевать на все! Он поискал телефонную трубку – телефон, как обычно, завалился под кровать – и набрал номер своего дружбана Стаса – ее номер. Два гудка, три… А если подойдет Стас? Но подошла она, Ольга.
– Оля? Это я… Я хотел…
Он не успел ничего больше сказать. В трубке коротко запищало. Не хочет разговаривать. Не хочет его слышать. А он предупредить хотел. Да и черт с тобой – подумал Митяй. Пусть все будет, как будет. Ему от этого прямая выгода.
– Кто звонил?
– Номером ошиблись. – Ольга снова села на постель рядом с мужем, положила руку на плечо.
Стас едва сдержался, чтобы эту ее руку не стряхнуть, даже плечом чуть дернул. Что за ерунду жена спрашивает: зачем уголовное дело да за что? Неужели непонятно: был бы человек, а дело найдется. У нас ведь как? Не важно, с чего это самое дело начинается. Важно, что заканчивается оно одним и тем же: небо в клеточку и дружбаны в полосочку, а на вышке комсорг с автоматом…
– Так что, если не отмажемся, закатают меня по полной программе. Не хотел говорить, да ты все равно узнаешь.
Все узнают…
– Но почему? Мы же ничего такого…
Все-таки жена у него инопланетянка, абсолютно.
– Оль, ты что, правда не понимаешь? Мы все такое…
– Что?
– То! У нас так не бывает, чтоб хоть какой-нибудь закон не нарушить, е-мое!.. Да если жить по правилам да по закону, то только в гробу лежать законно! А все остальное нет. А я в гробу не лежал. Я зарплаты, блин, черным налом платил, квитанций на ремонт не выдавал, кассовый аппарат у нас за сортиром, в кладовке стоит…
– Ох, говорила я, что этот аппарат…
Она говорила! Подумать только!
– Конечно, ты все знаешь!.
. Только если б не аппарат, унитаз бы как-нибудь не так стоял! Да ладно, чего говорить-то. Все. Нет меня.
Она ухватила его за плечи (по ребрам снова полоснуло болью), развернула к себе, встряхнула:
– Не смей! Не смей так говорить, Стас! У нас семья, дети! Что они, не понимают, у нас дети?.. Мишка с ума сойдет! Тебя не могут посадить. Не мо-гут!
– Все они могут, Оль!
Она затрясла головой, волосы разметались, полетели белым облаком:
– Нет! Нет! Я не дам! Я никому не дам! Никто не посмеет! Я не пущу тебя в тюрьму.
Пусть хоть сто уголовных дел, хоть тысяча! Мне все равно.
Слезы заливали лицо, глаза блестели… Стас обнял ее, прижал голову к плечу:
– Не плачь, маленькая… Ну? Чш-ш-ш…
Он сидел и качал ее, словно она и вправду маленькая девочка, а она все твердила:
– Мы должны что-то придумать… Мы должны придумать.
Вообще-то, одна мыслишка у Стаса имелась.
