Как только Стас притормозил, Мишка тут же распахнул свою дверь и стал деловито выбираться.
Выбрался, нырнул обратно и стал тянуть рюкзак. Машка рюкзак не давала, таким образом произошла минутная потасовка, которую Ольга моментально остановила.
Она выскочила из машины, вытащила сына с заднего сиденья и сунула рюкзак ему в руки.
Мишка стал совать руки в лямки. Лямки путались, и руки никак в них не попадали, застревали. Ольга распутала лямки.
– Мишка, веди себя прилично. И не рассказывай папиных анекдотов…
Сын неловко попрыгал, пристраивая рюкзак.
Рукав куртки задрался, и рука никак не просовывалась.
Стас подпевал приемнику и нетерпеливо посматривал в зеркало заднего вида.
– Почему не рассказывать, мам? Все смеются…
– Все смеются, одна я плачу!
Мишка наконец пристроил рюкзак на спину и уже приготовился бежать на школьный двор, где с визгом носились его собратья по несчастью, то есть по учебе, конечно. Он даже шаг сделал, но остановился.
Мать сказала что-то такое, что никак нельзя было оставить без внимания.
Ну да, конечно! Она сказала, что будет плакать!
– Мама, – Миша остановился и посмотрел на нее совершенно серьезно. – Ты лучше не плачь. Ты тоже смейся.
Ольга послушно засмеялась:
– Ну, конечно…"
"Стас сказал: хватит разводить антимонии, – он все время путал эти самые антимонии и антиномии, и они быстро попрощались.
Ольге всегда жалко было отпускать Мишку в школу, непонятно почему, жалко, и все тут, и она проводила глазами спину сына с прыгающим на ней рюкзаком.
– Оль, ну, поедем уже, а?!
Усаживаясь на переднее сиденье, Ольга заметила машину, вынырнувшую из-под светофора.
Машина как машина, ничего особенного, и тем не менее Ольга встревожилась.
Эту машину она знала, как свою собственную, и за несколько последних дней успела изучить ее до мелочей.
Она взглянула на Стаса, но тот продолжал подсвистывать приемнику и на Ольгины взгляды внимания не обратил.
Не буду говорить, решила она. Что тут особенного?! И так утром чуть не поссорились, а тут еще эта машина дурацкая! Шут с ней совсем!.
.
Но тем не менее в боковое зеркало все-таки взглянула.
Машина ехала за ними, не приближаясь и не отставая.
Ольга еще раз взглянула, а потом повернулась к Машке. Та как будто только этого и ждала, сразу придвинулась на сиденье так, что очень близко оказались блестящие глаза, тугая щечка, банты и волосы, расчесанные ровно-ровно.
Ольга, перегнувшись через спинку, поцеловала щечку и поправила бант, хотя с ним и так все было в полном порядке.
