А значит, чтобы уложить меня в пентаграмму, этой гадине придется парализующее заклинание с меня снять.
Я не обольщалась насчет того, что она даст мне время что-то предпринять, но истово на это надеялась. Тем более моя сумка все еще висела на плече, а во мне бурлила ведьминская сила, готовая встать на защиту непутевой хозяйки.
Но… Я не ожидала, что после снятия паралича тело заноет так сильно! Человеку не свойственно застывать в одной позе на столь долгий срок, потому мышцы свело судорогой. Не удержавшись на ногах, я рухнула на пол и застонала.
Хотела выкрикнуть проклятие, но с ужасом поняла, что на меня уже наложили онемение.
– Что? Думала, ты первая такая умная? – хмыкнула ректорша, глядя мне в глаза. – Ландерия, помоги ей подняться и веди к пентаграмме.
Как же мне в этот момент хотелось высказать этим двум гадинам все, что я о них думаю! Но я не могла проронить ни звука.
Рядом со мной появилась секретарша с кинжалом в руках, и, приставив его к моему горлу, приказала:
– Вставай.
И без лишний движений."
"Каюсь, в этот момент у меня мелькнула мысль самой насадиться на кинжал и сорвать им их восхитительные планы. Но у меня все еще теплилась надежда на спасение. Да, женщины вели себя слишком уверенно для тех, кто знал, что об их планах и местоположении уже известно. Это навевало неутешительные мысли и гасило огонек спасительной надежды. Но сейчас я осознала еще и то, что во мне живет вера.
Вера в дракона, который сделает все, чтобы меня спасти.
Не знаю, откуда это взялось, но, кажется, на грани сознания я слышала его яростный рык и ощущала дикое желание пробиться ко мне сквозь все преграды.
«Поторопись!» – мысленно взмолилась я, и по щеке скатилась одинокая слеза.
Кажется, я уже сходила с ума.
– Вставай давай! – Ландерия дернула меня вверх за волосы, и я зашевелилась, с трудом вставая на подгибающихся ногах. Невольно ухватилась за подол ее платья и получила чувствительный порез чуть ниже уха. – Не трогай меня, тварь! – взвизгнула старуха.
– Спокойнее, – осадила ее Шаболданская. – Нам при ритуале пригодится вся ее кровь. Не нужно тратить драгоценную жидкость, – и одним прикосновением залечила порез. – А ты, если еще хоть раз дернешься не по делу, лишишься уха. Рану я тебе залечу, и кровь никуда не денется, – и отошла к столу, чтобы разлить зелье.
– А-а-а! – внезапно заверещала старуха. – Ноги! Мои ноги!
Ну не зря же я так долго копошилась на полу.
