И от лица этой армии я вас прошу об интервью, в котором вы встанете на нашу защиту."
"– Если вас так много, как вы говорите, вы сами сможете себя защитить, – ответила она. – И меня заодно. Но мне кажется, что вы превратно толкуете ситуацию. Если человеку говорят, что у него нет таланта, он не может и не должен себя защищать. Защищать можно доброе имя, репутацию, но не способности. А человек, который борется за то, чтобы его признали талантливым, просто смешон. Человек, который вступает в борьбу с теми, кому не нравятся его творения, не достоин уважения.
Вы меня понимаете? Если человек в жизни не взял чужой копейки, а про него пишут, что он вор, он может доказать, что это неправда и вернуть себе доброе имя, потому что сам про себя он совершенно точно знает, что он не вор. Но если про человека говорят, что он плохой писатель и таланта у него нет, то что он должен делать? Доказывать, что он пишет хорошо и талант у него есть? А вдруг он ошибается, а его критики правы? Как он тогда будет выглядеть?
– Вы удивительная женщина, – негромко произнес журналист.
– Не понимаю, как вам удается существовать в нашей действительности? Вы пишете прекрасные книги, в вас такое чувство собственного достоинства, и в то же время вы так ранимы и беззащитны. Я очень хотел бы помочь вам. Вы, наверное, страшно одиноки, да?
– Почему вы так решили?
– Талантливые люди всегда одиноки. Им нужно побыть наедине с собой и с богом, а окружающие этого не понимают, требуют внимания и каких-то повседневных дел, обижаются, лезут в душу, обременяют ненужной суетой.
Простите меня за вторжение. Теперь я и сам вижу, что моя попытка взять у вас интервью была глупой и бестактной. Вы очень расстроились?
– Из-за чего? Из-за статей? Да, очень. Но жалеть меня не нужно. Всего доброго.
Она тяжело встала со скамейки и не оглядываясь пошла к подъезду.
Ей снова предстоял одинокий ужин в пустой квартире. Сердце сдавила тоска, Татьяна почувствовала себя всеми брошенной и незаслуженно обиженной. Открыв холодильник, она поняла, что не может ничего есть.
Закуталась в плед и легла на мягкий кожаный диван, отвернувшись лицом к стене.
* * *– Томилина еще раз приходила к психоаналитику Готовчицу. Вероятно, он назначил ей цикл сеансов. Это означает, что проблемы у нее достаточно серьезные.
– Будем надеяться. Как развивается комбинация?
– Отлично! Все идет без сбоев. Она чувствует себя одинокой, у нее опустились руки, она даже не хочет бороться за восстановление репутации.
