Она включила электрический чайник и огляделась. Кухня была красивой, просторной, со встроенной мебелью, идеально подогнанной под размер стен. Открывая дверцу шкафа, чтобы достать чай и сахар, Настя машинально отметила, что это не цельное дерево, а шпон. Иными словами, мебель добротная, но не из самых дорогих. Тысяч за шесть-семь долларов. Из цельного дерева вышло бы куда дороже, тысяч под двадцать, если не больше. В семье царит достаток, но без шика и излишеств.
– Борис Михайлович, я могла бы объяснить ваше состояние свалившимся на вас горем.
Но мне кажется, что есть что-то еще. Я ошибаюсь?
Готовчиц поднял на нее тусклый взгляд, снова обращенный внутрь себя, потом с трудом шевельнул губами.
– Нет, вы не ошибаетесь. Но, если я скажу вам, что меня тревожит, вы, вероятно, сочтете меня сумасшедшим. Мне бы этого не хотелось.
– И все-таки… – Вы настаиваете?
– Да, я настаиваю, – твердо сказала Настя.
– Мне кажется, что я схожу с ума.
Он сделал паузу, вероятно, ожидая ответной реплики. И не дождавшись, повторил:
– Мне кажется, что я схожу с ума.
– Почему вам так кажется?
– У меня появилась мания преследования. Это признак тяжкого расстройства.
– Давайте попроще, ладно? В чем выражается ваше расстройство?
– Мне кажется, что за мной следят. Мне кажется, что в мое отсутствие в квартиру приходят посторонние и роются в вещах и бумагах. Я умом понимаю, что этого не может быть, но постоянно нахожу всевозможные подтверждения этому. Не зря, вероятно, говорят, что человек, все время имеющий дело с психическими расстройствами, рано или поздно сам становится похож на своих пациентов.
Вот и со мной это произошло.
«Прелестно, – с ужасом подумала Настя. – Сейчас выяснится, что он страдает психическим заболеванием и вполне мог убить любимую супругу в состоянии острого психоза. А я, идиотка, отпустила Игоря и осталась с ним один на один. Ну, Каменская, ты даешь! Ничему жизнь тебя не учит».
– Начнем по порядку, – как можно хладнокровнее сказала она. – Откуда появилось ощущение, что за вами следят?
– Я замечаю одних и тех же людей рядом с собой.
В разных местах, в разных концах города.
– Разных людей или одного и того же человека?
– Разных. По крайней мере троих. Пожалуй, даже четверых.
– Уверены, что не ошибаетесь? Не обознались? Похожих людей очень много, уверяю вас.
– У меня прекрасная память на лица. Я отчетливо вижу, что одежда другая, а лицо то же самое.
– Борис Михайлович, но ведь это совершенно объяснимая вещь. Вспомните, вас недавно пытались обокрасть.
