Что они все – расисты или, по меньшей мере, ограниченные оппортунисты, которые с готовностью взяли «арабский след» потому лишь, что эта тема была раскручена в СМИ, а родителям Самира выпало родиться в арабской стране.
– Он француз, – повторила я. – Ему нет дела до ислама, он не интересуется религией. Он любит Ясмин и уже терял ребенка. Он бы скорее сам умер, чем причинил ей вред.
Слезы стояли в горле комом, а сердце билось, словно маленькая испуганная пташка.
– У него на книжной полке стоял Коран, – заметила Анн-Бритт.
– Это ничего не значит. У вас есть дома Библия? У каждого она есть, это же общеобразовательный момент. Но это вовсе не означает, что каждый из нас религиозен.
– Не имеет никакого значения, что стоит у меня на книжной полке или лежит на тумбочке, – отозвалась Анн-Бритт, немного помолчав. – Но Коран стоит на полке далеко не у каждого.
– Ну да, – согласилась я. – А если человек – мусульманин?
– Мне показалось, вы утверждали, что Самир не религиозен? – торжествуя, проговорила она, словно только что поймала меня на лжи.
Я закрыла лицо руками.
– Так и есть. Он – интеллектуал, – прошептала я. – Он интересуется своим культурным наследием.
Я встретилась взглядом с Анн-Бритт. Тот был таким жестким, таким холодным. Ничем не выдавала она своих чувств, если вообще что-то чувствовала, в чем я начала сомневаться. С Гуннаром все было иначе – в его глазах я различала неподдельное сочувствие. Он выглядел печальным и подавленным.
Анн-Бритт тем временем раскрыла папку и принялась листать содержимое.
Вытащив фото, она выложила его на стол. Я узнала куртку Ясмин.
– Я уже это видела, – сказала я."
"– На куртке мы обнаружили следы крови. Анализ ДНК подтвердил, что кровь принадлежит Ясмин, как и образцы, обнаруженные на утесе.
Под ложечкой у меня засосало от дурноты. Я ничего не сказала, просто кивнула.
Анн-Бритт достала следующее фото – сапоги Ясмин, стоявшие на краю утеса Кунгсклиппан.
– Следы крови Ясмин были обнаружены также на сапогах, – продолжала Анн-Бритт.
– А на прощальной записке мы нашли отпечатки пальцев Ясмин и Самира.
– Но в этом нет ничего странного, она ведь могла взять дома любую чертову бумажку. Конечно, там повсюду наши отпечатки!
– Мы обнаружили еще кое-что. Письмо от кузена Мухаммеда.
Она положила на стол фотостатную копию письма, написанного от руки по-французски. Рядом легло другое изображение – фотография нескольких молодых людей. Внизу, под фото, были краткие подписи на арабском – вероятно, имена.
