«Все это – просто долбаное сумасшествие.
Моя жизнь закончилась, не успев по-настоящему начаться. Я больше никогда не увижу ни папу, ни Винсента, ни Марию. Я больше никогда не пойду в школу и не буду играть в баскетбол».
Было слишком много таких вот «больше никогда». У меня закружилась голова. Я легла на кровать, закрыла глаза и безвольно раскинула руки.
Гладкая ткань наволочки под моей щекой – больше никогда, тихое бульканье в батарее – больше никогда. Отвратительные бобовые рагу Марии – больше никогда. Маленькие усердные пальчики Винсента, которые щекочут мои пятки, – больше никогда.
Все было кончено.
Fini.
Гуннар
Двадцать лет спустя50
Такси останавливается на одной из улочек в районе жилой застройки, едва ли в двадцати минутах езды к югу от аэропорта. Манфред расплачивается, и мы выскакиваем из машины. Температура вполне терпимая – около семнадцати градусов, и легкий бриз шуршит в верхушках пальм.
Манфред бросает на меня беглый взгляд и коротко кивает. Если бы я не знал его так хорошо, то не заметил бы на его лице и следа столь тщательно сдерживаемого нетерпения.
Мысленно возвращаюсь к той ночи, которую я провел в участке, копаясь в старых следственных материалах. Я готов был ухватиться за соломинку – что угодно, лишь бы это помогло нам раскрыть дело. Но едва ли я всерьез ожидал найти что-то: эти материалы я уже многократно изучил вдоль и поперек. К тому же «висяки» обычно не балуют нас такими соломинками. Двадцать лет минуло с тех событий на Королевском Мысе – немногие преступления можно раскрыть спустя столь долгий срок.
Двадцать лет – это целая вечность, во всяком случае, с точки зрения полицейского.
Тем не менее я обнаружил кое-что в одном из старых документов, и это кое-что оказалось решающим для всего дела. Это было одно из имен в списке пассажиров.
Помню явное раздражение в голосе Манфреда:
– Да черт бы тебя побрал! Ты вообще в курсе, который час?
И мой ответ:
– Кажется, я знаю, что произошло. Можешь приехать?
С того момента произошла масса вещей. Наше путешествие – кульминация нескольких недель напряженной работы: мы назначали новые допросы, проводили бессчетные консультации с прокурором и находились в постоянном контакте с иностранными властями.
Были поданы ходатайства о предоставлении льготной юридической помощи, проинформировано министерство иностранных дел, а зачастившие в полицейское управление переводчики только и успевали сменять друг друга.
– Вот, – произносит Манфред, указывая на современное с виду здание.
