Круглые щеки ее горели от возбуждения, голос звучал пронзительно.
– Скорее, – выдохнула она. – Кто-то размозжил голову Самиру Фоукара.
Не помню точно, что я тогда подумал, но определенно новость была неожиданной. И в то же время я не сильно удивился, ведь на тот момент Самир Фоукара был самым ненавидимым человеком в Швеции.
Я некоторое время провел на больничном, но, разумеется, следил за ходом дела из дома – и посредством медиа, и благодаря коллегам.
– Наверное, нам следовало обеспечить ему защиту, – сказал я, когда мы сели в машину.
– Ему ведь угрожали.
Анн-Бритт громко фыркнула.
– Мы не можем расходовать ресурсы на охрану каждого выпущенного на волю подонка. К тому же мы с тобой оба знаем, что он лишил жизни свою собственную дочь. Если тебе интересно мое мнение – он получил по заслугам.
Приехав в усадьбу Кунгсудд, мы поздоровались с вышедшей к нам навстречу коллегой в форме. Молодая женщина показалась мне смутно знакомой. Я решил, что сталкивался с ней во время расследования гибели Ясмин несколькими месяцами ранее.
– Он лежит в лесу, недалеко отсюда, – сказала она. – Я вас провожу.
В тот вечер было темно и ветрено, почти штормило. Верхушки деревьев пригибались к земле, и пока мы пробирались сквозь заросли на опушке леса, ветки нещадно хлестали меня по лицу.
Анн-Бритт согнулась пополам, а руки засунула поглубже в карманы пальто.
Метров через двадцать мы вышли на узкую тропинку, прошли по ней вперед еще метров пятьдесят и уже тогда слева от нее увидели пятна света от карманных фонариков, ощупывавшие стволы деревьев.
Перед нами предстала поляна, сплошь покрытая спутанной прошлогодней травой и низким кустарником. Тут и там из земли торчали валуны, вокруг них и вокруг деревьев еще лежали белые кольца снега.
Посреди поляны, в луче закрепленного на штативе прожектора, на спине лежал Самир Фоукара. Одет он был в парку и джинсы. Руки лежали вдоль тела, а голова покоилась в луже крови. Одного кроссовка недоставало, как и носка. Над телом склонились двое техников в белых комбинезонах.
Мы подошли поближе и поприветствовали их.
– Как давно он мертв? – спросила Анн-Бритт, скользя взглядом по телу убитого.
– Мы не знаем, – ответил один из техников, поправляя маску на лице. – Судебный медик еще в пути.
– Кто его обнаружил?
– Мария Фоукара, – отозвалась коллега в форме, которая была нашей провожатой. – Она где-то здесь.
Я сложил руки козырьком и, сощурившись, принялся вглядываться в темноту.
