Потом начинает демонстративно стучать ею по столу.
Тук, тук, тук.
– Мы все равно ничего не можем сделать, пока нет заявления, – отвечаю я, пожимая плечами.
Манфред начинает ерзать на стуле. Он не может так же безучастно, как я, реагировать на поведение Будил. Несмотря на свой возраст – пятьдесят или около того, – он еще по-детски стремится ей угождать, как и большинство в этом здании.
Будил, по всей видимости, колеблется, затем издает вздох и протягивает руку за какими-то бумагами. В тот миг я понимаю, что буря миновала.
Ее лицо расслабляется, напряженный рот обмякает. Слегка выпятив тонкие губы, она откладывает ручку и переводит взгляд на стопку документов.
– Гуннар, – усталым голосом произносит Будил. – Это ведь ты расследовал то убийство чести на Королевском Мысе двадцать лет назад? Ясмин Фоукара, так ведь звали жертву?
– Н-да, – соглашаюсь я, разглядывая одну из своих сандалий.
Пряжка отвалилась с места, растянутый носок съехал вниз и повис вокруг щиколотки. Я мысленно напоминаю себе, что нужно купить новые сандалии.
– С нами связалось местное отделение полиции. В море, в окрестностях Королевского Мыса, было обнаружено тело. Оно было завернуто в ковер и, очевидно, долгое время пробыло в воде.
– Я слушаю.
И я в самом деле это делаю, то есть слушаю. Но при этом продолжаю разглядывать сандалию. Необъяснимо, каким образом они так быстро выходят из строя, я ведь купил новую пару меньше года назад, а пользуюсь ими только здесь, в здании Полицейского управления.
– Коллеги с территории попросили нас о помощи – они не обладают ресурсами для самостоятельного расследования дела.
Я хочу, чтобы вы двое этим занялись.
Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.
– Они считают, это может быть она, – поясняет Будил. – Ясмин Фоукара.
– Вот ведь черт, – помимо воли говорю я, чувствуя, что кровь отхлынула от лица. Сердце ускоряет ритм, и на меня накатывает волна воспоминаний.
Та зима. Та поганая зима, когда все пошло прахом.
Долгие годы я изо всех сил старался не думать о том, что тогда произошло, о том, сколько жизней разбилось – включая мою собственную.
В то же время я не могу не признать – перспектива поставить точку в том расследовании представляется мне заманчивой. Мария Фоукара сможет похоронить падчерицу – несмотря на то, что это будет для нее слабым утешением, но все же лучше, чем ничего.
Спросите меня, уж я-то знаю.
– Каким образом было обнаружено тело? – спрашиваю я.
– Тело обнаружил спортсмен-ныряльщик, – поясняет Будил.
