Потом она сказала:
– Ясно, что у нее в голове творится сущий ад. Собственный ребенок, как можно сотворить подобное?
Я схватил Нелли и побежал к бабушке.
– Что значит «сущий ад»? – спросил я, когда она положила трубку, потому что знал, что такое ад, но не знал, что такое «сущий»."
"– Тебе не стоит забивать этим голову, – ответила бабушка и очень громко поставила телефон на место.
Бабушка иногда не хотела отвечать на мои вопросы, и из-за этого я злился. Я хотел понять, о чем она говорит, потому что когда я не понимал этого, то чувствовал себя чужим.
Я посмотрел на бабушку. У нее покраснели щеки и шея, и она стала обмахиваться листком бумаги. Так она делала, когда считала, что нужно заниматься чем-то полезным вместо болтовни, например, идти гулять с Нелли или ставить печенье в духовку.
Нелли спрыгнула с моих рук на пол – она не любила, когда ее долго держали на руках. Я наклонился и похлопал ее по спине, чтобы она не чувствовала себя чужой, потому что у собак тоже бывает такое чувство.
И у хомяков. Во всяком случае, пока они не умрут.
Потом я спросил, будем ли мы что-нибудь печь, но бабушка отказалась, потому что слишком устала.
– Я слишком устала, – сказала она. – Слишком утомлена.
Я не знал, что такое «утомлена», но спрашивать побоялся, потому что бабушка себя не очень хорошо чувствовала. А потом она сказала, что то, что случилось с Ясмин, это стыд и позор.
– Такая красивая, милая девочка, у нее еще вся жизнь была впереди, – сказала бабушка. – Кто мог подумать такое о Самире?
– Подумать что? – спросил я.
Бабушка потерла свои толстые красные руки. Пальцы у нее были похожи на сардельки, которые нам давали в школе.
– Что у него есть настолько темная сторона.
– А что значит «темная сторона»?
Но на этот вопрос бабушка тоже отвечать не захотела. Вместо этого она предложила мне пойти прогуляться с Нелли, потому что той явно нужно было и сделать свои дела, и подышать свежим воздухом.
Когда мы вышли на прогулку, я стал размышлять над бабушкиными словами.
Самир был темным, уж точно темнее меня или мамы, только вот он был одинаково темный со всех сторон. А часть волос у него была совершенно белая. Белый – это противоположность черному, а черный – это примерно то же самое, что темный.
Когда Нелли пописала два раза – один раз на фонарь, а другой – на куст с длинными иголками, мы пошли обратно, к бабушке домой.
– Твоя мать не всегда была такой, – вздохнула она, снимая с Нелли поводок.
– А? – спросил я.
