– Свои дела ты должна закончить сама. Просто новых не получишь. Когда все процессы закончатся, тебя рассчитают. Пойми, Лена, я действую только в интересах бюро, ты ведь знаешь, как нелегко мне далось его создание и поддержание на плаву.
Лена поднялась и пошла из кабинета. Мысленно она перебирала в голове оставшиеся в производстве дела и прикидывала, сколько еще времени придется провести в бюро под перекрестным огнем из сочувствующих взглядов сотрудников. И, главное, как она сможет выдержать это давление, потому что вокруг нее невольно образуется какая-то оболочка, которой ее окутает предстоящее увольнение.
Она вроде как еще здесь, но уже вычеркнута из списков, так что можно не обращать на нее внимания. Вот это и будет самым тяжелым испытанием.
До конца дня Лена просидела, запершись в кабинете, и старалась сделать как можно больше, чтобы все бумаги были в порядке. Если бы она могла, вообще бы не приходила в офис, а работала из дома, но это запрещалось.
«Ничего, я выдержу, – думала она, выгребая из ящиков стола какие-то мелочи, которыми успела обрасти за время работы здесь.
– Вопрос только в том, что делать дальше. Куда идти, чем заняться? Где в конце концов деньги зарабатывать?»
Ситуация, в которой родная мать выставила ее на улицу, шокировала Лену. Никаких сбережений у нее не было – все ушло на машину, а ей съемную квартиру нужно оплачивать, нужно как-то питаться и вообще существовать. Не факт, что ее возьмут назад, в прокуратуру. Да и не была Лена уверена в том, что так уж хочет туда вернуться.
«Ведь почему-то же я ушла, – думала она, шагая к машине. – Что-то же заставило меня перешагнуть через огромное количество времени, проведенного в тех стенах. Не значит ли это, что я не смогу вернуться? Не потому, что не возьмут, а потому, что сама не смогу?»
Она еще долго сидела за рулем, не заводя двигателя – почему-то оставили силы, хотелось лечь и уснуть, но для этого нужно было еще как-то добраться до дома, а руки не слушались.
«Вот уж не думала, что окажусь такой слабой, что новость об увольнении так меня подкосит. Разве для меня стало открытием пренебрежительное отношение мамы ко мне? Нет. Разве я не знала, что она довольно невысоко оценивает мои способности? Тоже нет. Тогда почему мне так плохо и противно?»
В сумке надрывался телефон, но сил не было даже ответить на звонок. С трудом справившись с навалившейся слабостью, Лена нажала кнопку ответа.
