– Если ты хочешь поговорить о субботнем утре… – начала Лена, но Наталья Ивановна тут же перебила:
– Нет, об этом говорить нет смысла. Тебе не пять лет, я не привожу тебе нового отца, поэтому не считаю нужным обсуждать его кандидатуру. Я хотела поговорить о другом. В последнее время ты стала относиться к работе довольно легкомысленно."
"– Легкомысленно? Что ты имеешь в виду? – удивилась Лена, ожидавшая чего угодно, только не этого.
– Лена, давай начистоту. Тебе совершенно неинтересна работа адвоката, ты все делаешь «на отвали», не вникаешь, не пытаешься разобраться в нюансах.
Это подрывает доверие клиентов к бюро в целом. Ты ведь понимаешь, что сарафанное радио имеет большое значение? И когда недовольный клиент произносит название бюро в компании клиентов потенциальных, да еще с негативным отзывом… – Наталья Ивановна покачала головой. – Как думаешь, какой процент из услышавших это придет к нам в случае необходимости?
– Ушам не верю… – растерянно произнесла Лена. – Ты считаешь, что моя работа вредит твоему бюро?
– Скажем так – не способствует его процветанию.
Ты постоянно отсутствуешь, даже когда физически вроде бы здесь. Но мысли твои блуждают где-то в иных сферах.
– Ты ошибаешься.
– Я бы хотела ошибаться, – как-то неожиданно мягко произнесла Наталья Ивановна. – Но, увы – я вижу, что тебе совершенно не близко то, чем ты занимаешься. Возможно, ты приняла неверное решение, уйдя со следствия.
– Что ты хочешь этим сказать? – Лене казалось, что она спит и видит все это во сне. Мать впервые заговорила с ней на эту тему, и Крошина удивилась тому, насколько верно Наталья Ивановна поняла ее состояние.
Но обвинения в легкомысленном отношении к делам бюро все-таки ее зацепили – Лена старалась делать хорошо любую работу, за которую бралась, и слышать подобное было обидно.
– Ты хочешь, чтобы я ушла? – озвучила она вслух внезапно озарившую ее догадку.
– Думаю, ты меня поймешь. Мне трудно говорить об этом, ты все-таки моя дочь, но давай посмотрим правде в глаза – ты не дотягиваешь до уровня адвокатов в моем бюро.
– Да, излишней мягкостью и деликатностью ты не страдаешь, – чувствуя, как предательски задрожал голос, проговорила Лена. – Интересно, дело только в том, что я твоя дочь?
– Поверь – с любым другим сотрудником, который не подходит по деловым качествам, я говорила бы точно так же.
– Не сомневаюсь уже. Все, я могу быть свободна? Кому сдать те дела, что у меня в производстве? – вздернув подбородок, спросила Лена, стараясь не заплакать.
