Наскоро побросав в две большие сумки кое-какие вещи для себя и матери, Ирина отнесла их в припаркованную во дворе «Газель». Возвращаясь в квартиру, она готовилась к непростому разговору с матерью, однако та, к ее удивлению, крепко спала. Мужчины на одеялах отнесли ее в машину, Ирина в последний раз окинула взглядом дом и двор, в котором выросла и провела всю жизнь. Шел дождь, двор был пуст, и Ирина подумала, что это, наверное, даже к лучшему – никому ничего не придется объяснять. Дверь машины захлопнулась, и они поехали куда-то в новую, неизвестную жизнь.
Беспокоило Ирину только то, что мать спала всю дорогу, даже не пошевелившись. Обычно сон у нее был чуткий, и при каждом шорохе женщина просыпалась, а сегодня даже тряская дорога не могла нарушить сна. Это настораживало, но Ирина гнала от себя плохие мысли. «Может, она просто измучилась в неудобной позе. Ничего, сейчас приедем, устроимся. Как-нибудь проживем, крыша над головой есть – уже неплохо. Правда, далековато, видимо, но ничего. Люди везде живут», – успокаивала она себя.
Когда дверцы машины распахнулись, ее взгляду явился старый, обшарпанный деревянный барак в два этажа. Из окна на втором этаже выглядывал опухший мужик с седой свалявшейся шевелюрой и хрипло смеялся. На лавке у подъезда сидели еще трое таких же. Что сразу бросилось Ирине в глаза – это отсутствие конечностей. У кого-то не было ноги, у кого-то – обеих, кто-то орудовал одной рукой. «Господи, где мы?» – пронеслось у нее в голове.
– Ну, чего замерла? Бери майданы, пошли заселяться, – пригласил тот, кто теперь владел ее квартирой.
– Бабку твою сейчас мужики погрузят.
Ирина, на которую напала оторопь, послушно выволокла сумки из машины и пошла по скрипучей лестнице на второй этаж вслед за мужчиной. Он открыл дверь, и в нос ударил застоявшийся запах сырости, плесени и грязного белья.
– Вот тебе хоромы. Приберешь мало-мальски, и пойдет.
– Но… здесь же невозможно жить, – в ужасе оглядывая темную сырую комнату с болтающейся под потолком лампочкой, пробормотала Ирина.
– Да? Ну, видно, на вокзале сподручнее. Ты только скажи – вмиг отвезем, – осклабился мужчина. – Давай, тетка, не выделывайся и спасибо скажи, что не на улицу выкинул.
В это время его компаньоны принесли Иринину мать, по-прежнему крепко спавшую в одеялах, и буквально скинули на матрас в углу.
– Стойте! Там же грязно!
– Ага, щас, будем на руках ее держать, пока ты тут чистоту наводишь! – фыркнул один из них. – И это… паспорта давай-ка сюда.
