– Давай выкладывай, подумаем, – откусывая от пирожка, кивнул заместитель прокурора.
– В общем, так. Имею я на данный момент на руках два чистосердечных признания в убийстве. Самое странное, что они совпадают почти до последнего слова, фигурантки только разные. И что мне делать с этим? Одна из них уже в СИЗО, обвинение ей предъявлено, но вторая настаивает на своей вине. Короче, я запуталась.
– Так, погоди, – остановил Шмелев, глотнув из кружки. – Кто на ком стоял?
– Это по Долженкову, его жена и его мать.
– Борются за право называться его убийцей? Чудны дела твои… – покачал головой Шмелев.
– И как, по-твоему, кто из них?"
"– Я была уверена, что Арина. Но потом поговорила с ее свекровью и уже не знаю… Она рассказывает больше мелочей, но Арина все-таки моложе и физически чуть посильнее. Убитый был мужчиной крупным, хоть и не огромным, женщина маленького роста с таким вряд ли справится.
– Не скажи, дорогуша. Бывали в моей практике случаи, когда маленькая женщина вытворяла такое, что и сильному мужику не всегда по силам.
Ярость – дело страшное, она добавляет мощи. Как злая энергия.
– Возможно. Но мать? Мать сталкивает на камни единственного сына из-за невестки?
– Насколько я в курсе, там сынок еще тот фрукт был?
– Как, собственно, и его отец. Он тоже бил жену, и, мне кажется, эта история как раз и могла Галину Васильевну к этому подтолкнуть.
– А жена что?
– Тут тоже странно. Она его любила – действительно, любила, надеялась, что он прекратит. Но ведь чаша терпения не бездонная, и Арина могла тоже устать терпеть?
– Женщины терпят долго, иногда всю жизнь.
– И мы иногда видим результаты лопнувшего терпения, – заметила Лена, вставая с дивана и подходя к подоконнику, на котором Шмелев развел целую коллекцию миниатюрных кактусов. На одном из них она заметила мелкие белые цветы и с удивлением их рассматривала. – Неужели зацвел?
– Сам удивляюсь. Красиво, правда? Вроде ничего особенного – колючка с цветком, а красота какая…
Шмелев умолк, изредка прихлебывая чай.
– Николай Иванович, так что мне делать? – тихо спросила Лена, и он, подняв на нее глаза, так же тихо ответил:
– Представления не имею, Леночка.
Против кого больше улик – тот и в дамках.
– Я просто не представляю, как они на суде будут вырывать друг у друга право сесть в тюрьму. Каждая настаивает на своей виновности, и я не смогла ни одну из них убедить этого не делать. У меня нет аргументов. Если только…
– Экспертизу? Заказывай, – кивнул Шмелев. – Я с прокурором договорюсь.
