– Какая глупость! Никогда такого разговора не было! Галина Васильевна никогда такого не говорила.
– Ну, пусть так. Почему она перестала общаться с Сергеем как раз после дня рождения вашего сына?
– Я этого не знаю. Сергей не говорил.
– А Галина Васильевна? Ведь с тобой она отношений не порвала, ты к ней приезжала почти так же часто, как к собственной матери.
– Она одинокий человек, у нее никого нет, кроме нас, я ведь не могла ее бросить.
– Ты предлагала ей деньги?
– Она не брала.
Галина Васильевна привыкла жить скромно…
– Настолько скромно, что устроилась работать уборщицей?
– Это было ее желание.
– Тебе не показалось, что это довольно странно? У такого успешного сына мать моет полы и туалеты в ресторане.
– Я в это не лезла, – поспешно сказала Арина. – Сергей тоже очень возмущался, но никак не мог на нее повлиять.
– Хорошо, пусть так. Со временем он стал бить тебя чаще?
Арина какое-то время молчала, уставившись в стену, потом вздохнула.
– Не чаще. Просто сильнее. Терял контроль, не мог остановиться. А теперь отдайте ручку, я допишу, – решительно произнесла она. – Не вижу смысла терять время. Это я столкнула Сергея, у меня был и мотив, и возможность. Это сделала я.
Ручку Лена отдала, но в душе остался неприятный осадок и ощущение неестественности происходящего.
«Я где-то ошиблась, – думала она, глядя на склонившую голову над листом Арину. – Она сейчас подписывает себе приговор, а я смотрю и не мешаю, потому что у меня нет доказательств обратного.
Что я упустила?»
– Арина, ты очень обижена на своего отца? – спросила она, заметив, что Долженкова перестала писать и о чем-то думает.
– На отца? При чем тут мой отец? – снова вздрогнув, переспросила Арина.
– Я просто подумала о том, что он оставил твою маму в таком тяжелом состоянии. Ты не считаешь, что это предательство?
Лицо Арины вдруг стало злым и жестким, словно Лена ударила ее в какую-то болевую точку, и от этой боли у Долженковой словно прибавилось сил:
– Да, считаю.
Считаю, что мужчина должен отвечать за своих близких. Считаю, что он обязан это делать. А мой отец убежал от трудностей, нашел место, где ему лучше и легче. Предатель! Он и меня предал своим уходом. Я ночами постельное белье шила, чтобы продать и хоть какие-то копейки иметь на лекарства.
