— Я гонял, когда бухло не брало, — вспоминает Захар. — Алиса когда мне про аборт завернула, меня вообще ничего не брало. Ни спал, ни жрал, не пил. Курил много и все гонки по области выиграл, чтобы крыша не съехала.
— Можно зарядить соревнования внутри команды, — предлагает Кир. — И тебя заявить как участника. Отвлечёшься, пацанов погоняешь и мозги в порядок приведёшь. Агония, друг, хуёвый советчик в решении личных вопросов. Пей, — толкает ко мне вновь наполненную рюмку.
— Не хочу больше, — кривлюсь я. — Трезвый уже.
Всё. На голову только давит. Платон?
Улыбнувшись, братишка достает из своего кармана мою трубу. Разблокирует, у него есть доступ. Качает головой. Не ответила…
Агония — хуёвый советчик.
Кир, конечно, прав. Как вырваться-то из неё? У меня кусок сердца из груди выдрали. А вторая его часть не справляется. Это как на спортивный байк поставить движок от скутера и ждать от него высоких результатов. Я сейчас даже не мопед. Велик, сука! Кручу педали, захлёбываясь от усилий, и всё куда-то не туда.
В тупик. И остановится не могу, потому что больно.
Прикончив бутылку, решаем разъезжаться по домам. Парни расплачиваются с барменом. Вызывают такси.
Стоим на улице. Курим, тут только я и Захар за компанию. Покачиваясь, травимся с ним никотином. Пацаны немного пьяные, у меня просто паршивая слабость.
Рассаживаемся по машинам. Я сегодня ночую у Кирилла.
Вырубать начинает ещё в поездке.
Добираемся. Друг толкает в плечо. Открываю глаза, провожу ладонями по лицу и выхожу на свежий воздух.
— Нормально, — Кир хлопает меня по плечу. — Хоть частично, но эффект достигнут. Сейчас отключишься, завтра гореть будет немного меньше. Думать станет легче.
Я понимаю. И благодарен им всем за поддержку.
Песня в голове крутится по этому поводу:
«… Пацаны не плачут
И никак иначе.
Запивают свою боль
И не забирают сдачи…»
Захар прошёл через боль, выжигая её в бухле и гонках. Кир — гонял на байке, как безумный, а потом ударился в спорт, бросил пить и курить. Другая крайность.
Я вот тоже пытался бухать сегодня. Не получилось. Завтра буду пробовать гонять. За нас двоих плачет Яся, а я обязан быть сильным ради неё, ради нашего совместного будущего.
Продолжая крутить в голове заевшее:
«… Пацаны не плачут,
Разве что немного,
Когда выключают свет
И никого нет дома…»
Попсовая пошлятина, но чёрт бы её побрал, попадает прямо туда, где сейчас полыхающая дыра.
Кир предлагает разложить кресло, но я забираю у него одеяло и ложусь на пол.
