Пусть щёлкнет этот чёртов замок!
Как раненый пёс, скребусь напряжёнными пальцами.
— Пожалуйста, Ясь, — шепчу едва слышно. — Просто открой мне. Впусти. Там же наша с тобой жизнь. Прямо за этой дверью. Наша семья. Я без тебя сдохну, Смольская. Нам надо поговорить.
Вместо ответа, на мой телефон приходит сразу несколько сообщений.
Первое о том, что абонент «Моя малышка» снова в сети, а следом пересылка от этого же абонента.
«Мы неплохо провели время вместе» — написано там.
Жму на ссылку. Через несколько секунд открывается видео, и я смотрю на всё, что помню лишь короткими, бессвязными вспышками.
Она это увидела?
Нет! Нет, блядь!
Вы ёбаные дебилы, что ли?! Зачем? Зачем с ней так?!
— Ясь! — с новой силой стучу по двери, теперь уже ногами. — Яся! Ясенька, пожалуйста. Малыш, я знаю, как это выглядит. Но это не совсем так. Это не я. Точнее другой я. Неадекватный и нетрезвый. И то, что написано — ложь. Мне с тобой хорошо. Я чувствую, что тебе больно. Я понимаю. Давай поговорим. Дай мне шанс объяснить, глядя тебе в глаза.
Потом решишь… Вместе решим, как быть дальше. Впусти меня, девочка моя.
Один поворот замка где-то между рваными ударами моего сердца.
Второй. И дверь медленно открывается…
Глава 15
Ярослава
Я практически ничего не вижу из-за бесконечно льющихся слёз. Фигура Гордея расплывается. Он шагает в прихожую. Мне становится ещё больнее. От его родного запаха, оставшегося на чужом теле. От его дыхания. От его голоса, отчаянно звучащего в моих ушах.
Мы стоим друг напротив друга и не двигаемся.
Знал бы он, сколько сил у меня ушло на то, чтобы просто встать с пола после первого шока. Как сложно мне сейчас стоять рядом с ним. Как тяжело дышать.
Внутри меня месиво из внутренних органов и осколков невидимого стекла. Я не понимаю, как буду жить без его карих глаз и поцелуев по утрам. Без влажных после пробежки футболок и неожиданных свиданий. Как завтракать без него? А ужинать? Засыпать? А потом просыпаться одной и вспоминать — всё разрушено.
Мы стоим на руинах наших отношений, сгорая от боли.
Как он мог? Как?!
Этот вопрос не даёт мне покоя.
Почему это произошло именно с нами? Я же так люблю его. Я так сильно люблю его…
Напряжённые пальцы, пропахшие бензином, едва ощутимо касаются щеки, а мне кажется, это удар. Пощёчина.
Увожу голову от касания. Гордей роняет руку вдоль тела и судорожно вдыхает.
— Я ехал, чтобы рассказать, — глухо звучит его голос. — Сломался по дороге. Звонил тебе, а ты…
— Уже знала.
— Я понял.
