Наталья вышла из тамбура, а он снова закурил и, как она только что, невидяще посмотрел в окно.
«Сорок пять лет, куча женщин, прошедших через мою жизнь и постель, и одна неудачная женитьба, а что можно так потеряться в поцелуе — даже не предполагал. Все, Ринков, ты попал, причем конкретно! Если мы так целуемся, то что будет в постели?!»
Он быстро запретил себе об этом думать и рисовать картинки: с воображением у него было все в порядке, а он и так еще не остыл.
Утром, проснувшись, Наталья долго лежала не открывая глаз, притворяясь спящей и прислушиваясь к тому, что происходит в купе.
Она была настроена на Антона, чувствовала каждое его движение.
Ната усмехнулась: Устинья Васильевна с Дашей опять накрывали стол к чаю.
«Как в них столько жидкости помещается?» Стараясь не потревожить ее сон, все трое шептались.
Антон на сей раз принял приглашение попутчиц, правда, от чая отказался и сделал себе кофе.
— Может, разбудить Наталью? — предложила Устинья Васильевна. — Времени уже много, и чай бы с нами попила?
— Пусть спит, эти таможни ночью ей, наверное, весь сон перебили, — ответил Антон.
«Это ты мне сон перебил, а не таможни, причем напрочь!» — подумала Ната."
"И глубокий сон не стер ощущение того поцелуя, даже не так — она с этим спала и проснулась, а сейчас лежала и прислушивалась к себе.
Как будто стала новой, другой. Он ее ошеломил! С ней никогда в жизни не было такого! Если честно, то и поверить, что так бывает, невозможно! Нечто из области мифов и литературных сказаний!
Были, конечно, страсти, любовь, поцелуи — все было.
Но чтобы так…
Как будто в омут, чувствовать себя всю и его всего, и ни одной мысли, только абсолютная зависимость и свобода.
Бог его знает, этого ни объяснить, ни описать невозможно!
Наталья ничего не помнила: сколько это длилось, как произошло. В себя она немного пришла, когда курила и, ничего не видя, смотрела в окно. Он ее обнял и сказал, чтобы ничего не придумывала.
Какое там придумывать!
У нее вообще мыслей не было.
