Антон громко, от души хохотал, облокотившись одной рукой о стол, в другой держа записку и перечитывая ее.
Вбежал помятый Мишка — босиком, в одних трусах.
— В чем дело, командир?!
— Дуб, мы опозорили честь мундира русского офицера!
Мишка выхватил записку, пробежал ее глазами, потом еще раз и с совершенно серьезным выражением лица произнес:
— Армия нам этого не простит!
Насмеявшись до слез, они попробовали кулинарных шедевров, приготовленных щедрыми руками русских сердобольных женщин для сирых и убогих мужиков, и, собравшись, пошли на работу.
Лежа на своей верхней полке, лицом к стене и изображая сон, он улыбался, вспоминая этот первый выходной."
"«Это все она, эта зеленоглазая, — по обыкновению честно признался себе Антон. — Надо о деле думать, а меня растащило, хотя… ты ведь простой пассажир, ну и веди себя как простой пассажир, в меру повозмущался неприятным инцидентом, «кулачком по столу стукнул», всех построил, и довольно».
Открылась дверь, и в купе вошла зеленоглазая — он не глядя определил.
— Наталья Александровна, давайте обедать. Сейчас маму разбудим, накроем, — пригласила девушка Даша шепотом.
«Значит, Наталья Александровна — хорошо», — подумал Антон.
— Нет, спасибо. Я в ресторан.
— Ну что вы, у нас все есть. Все вкусное. Свежее.
— Нет, нет, благодарю!
Наталья достала зеркальце, подправила легкий макияж, взяла сумку, сунула в нее телефон, сигареты. «Партизан» спал, повернувшись к миру спиной.
«Да, подруга, чего-то тебе точно в жизни не хватает, судя по реакции на обычную мужскую спину.
Впрочем, не совсем обычную, а весьма внушительную. М-да, это диагноз. Так, в ресторан и хлопнуть коньяку!»
В ресторане посетителей было мало, всего человек пять: время еще не для ужина и уже не для обеда.
Она заказала себе овощи, рассольник, воду и рюмку коньяку.
Симпатичная плотненькая официантка, неопределенного возраста, как все поездные официантки, очень быстро принесла заказ.
Предощущая лечебный эффект от коньяка для своих не в меру разгулявшихся нервов, Наталья поднесла рюмку к губам и замерла — по проходу к ней шел «партизан» и смотрел на нее в упор.
Даже «собрав всю свою волю в кулак», как говорят романисты и иже с ними, она не смогла отвести от него взгляда.
Рука дрогнула, выплеснулось немного коньяка на пальцы, напоминая о намерении «хлопнуть», и, не отводя взгляда от его серых глаз, она выпила, забыв запить, заесть, или что там еще надо сделать после выпитой рюмки.
— Лучше заесть лимончиком. Вы не заказали? А зря.
