3
За неделю до Нового 1983-го года в кабинет Антона Сергеевича на втором этаже коттеджа зашла жена с томиком модного поэта в руках и красными глазами. Он читал кандидатскую своего подопечного в кресле под торшером.
– Вот послушай, что пишет Андрюша Вознесенский, «Старый Новый год», – объявила она торжественно.
Он отложил рукопись, и она прочла стихотворение срывающимся в слезы голосом.
– Я закопал шампанское под снегопад в саду… – повторил он после паузы. – Надо будет тоже так сделать. Хорошее стихотворение, светлое, а ты рыдаешь.
Поманил ее к себе и усадил на колени.
– Что с тобой?
Она прижалась к нему.
– Не надо шампанское, не надо в саду… Я в Ленинград хочу, Тоша, как в стихотворении, с первого по тринадцатое.
Растроганный он согласился, хоть и не сразу. И в эту ночь был обласкан так, как давно уже не случалось…
– И надоели твои очкарики на Новый Год, – заявила она с детской интонацией, когда он переводил дух после приступа страсти. – Вечно с двух бокалов шампанского налижутся и запрещенных поэтов дурными голосами декламируют.
А потом Высоцкого запускают на магнитоле и до утра слюни пускают.
Он вздохнул.
– Ну да, ребята бывают нудноваты… Но вы-то с девочками, по-моему, неплохо время проводите?
– Знал бы ты, чего мне стоит изображать интерес и веселье. У них и разговоры-то все про одно и тоже: чей раньше защитится и квартиру вместо аспирантской общаги получит. Или про турпоходы свои зарядят: кто на какую горку лазил да по какой речке сплавлялся… О музыке или о книгах как училки школьные рассуждают – в свете социалистического реализма.
Как вспомню, так вздрогну… – и она действительно вздрогнула, прямо передернуло ее всю."
"– Дорогая, но ты же должна понимать, что значит для ребят приглашение к начальнику на Новый год. Как это важно для благоприятного эмоционального климата в коллективе, – предложение про климат он произнес, ернически растягивая слова, и в конце хотел нажать пальцем на кончик ее носа. Она ловко отстранилась и довольно чувствительно ударила зарвавшегося «начальника» по руке.
– А уборка на следующий день? Это же кошмар, а не праздник! За что мне это?! – почти закричала она. Но внезапно успокоилась и прижалась щекой к его щеке. – В конце концов, Антон Сергеевич, имейте совесть. Три последних Новых Года с твоими… Можно хоть этот с моими встретить?
Неожиданно для себя он снова дал слабину и согласился. Его лицо и шея были тут же усыпаны мелкими благодарными поцелуями.
