Зачем разрушать такую удобную картину мироустройства? Иудеи хитры и корыстны, но их всегда постигает кара…
Когда на их пути попался малопримечательный двухэтажный дом под плоской крышей, Синий Подбородок поведал:
– А вот здесь живет одна почтенная матрона. У нее лучший публичный дом в Иудее. Можешь мне поверить, я был во всех. Будешь там, спроси Миру. Только советую тебе сначала вставить, потом задувать свечку – в темноте ты ее не разглядишь… Этот эфиопский суккуб так укатает тебя за ночь, что в седло потом не сядешь.
Месяц будешь баб стороной обходить.
На что легионер, оставшийся при лошади и слышавший их разговор, заметил:
– Слышишь, Сервиллий, ему-то это зачем?
«Да, точно – Сервиллий. Ну и имя. Поди запомни…» – подумал Урсус.
– Ему за это дело денег платить не надо, – продолжил легионер. – Это ты спускаешь на гулящих баб еще больше, чем проигрываешь в кости. Что у тебя от жалования остается, интересно?
На что Сервиллий невозмутимо ответил:
– Солдат императора может позволить себе скрасить весельем тяжелую службу.
Нас всех, если доживем, ждет такая пенсия, что не нужно думать о накоплениях… А если не доживем и сложим голову во славу Рима, то зачем тогда откладывать? С собой не заберешь!
Одним ухом слушая треп Сервиллия, Урсус заметил пристальное внимание к себе со стороны прохожих. Люди показывали на него пальцами, шушукались и смеялись. После того как легионеры позабавились над очевидным поводом его поездки, ему казалось, что все знают, куда и зачем он едет.
Как он ни убеждал себя, что его не должно волновать мнение фантомов, все равно было жутко неудобно. Он вспомнил, что никакой он не Урсус-гладиатор, а почти семидесятилетний доктор физико-математических наук. «На старости лет проститутом оказаться…» – удивился он про себя. Но, когда они проезжали через базарную площадь, полную народа, кто-то крикнул: «Это Урсус! Аве, Урсус!» Люди подхватили этот крик, и скоро вся площадь шумно прославляла гладиатора, пощадившего соперника наперекор воле самого прокуратора.
И он понял, что это пришла к нему слава. Небольшая такая, всего лишь на древнюю столицу Иудеи, но самая настоящая. Никогда не знал, что это такое, и всегда было любопытно испытать. Оказалось, приятно!
С одного из балконов, пущенный женской рукой, в него полетел белый цветок, похожий на лилию. Он поймал его и жадно втянул ноздрями волшебный аромат.
