Эти ходы проложены через…
Незнакомое слово – долгое, певучее. Оно тоже не задержалось в памяти Марка.
Серебряный водопад надвигался, разгоняя тьму, оттесняя ее к краям экрана. Казалось, что струйки бегут все быстрее, все стремительнее – или то был эффект движения?.. Темная полоса, окаймлявшая диск, исчезла, и теперь он больше походил на огромную планету, затянутую покровом туч; корабль падал на нее целую вечность и никак не мог упасть.
– Достигли точки отражения. Сейчас…
Время остановилось. Не так, как в Лимбе, где его отсутствие угнетало разум, заставляя испытывать неудобство и смутную тревогу.
Здесь время будто замерло на ничтожный миг и снова принялось отсчитывать секунды, те полновесные мгновения, что ощущает человек. Вдох, выдох, вдох, выдох… трепет ресниц и мышц… пульсация крови, тесная хватка ложемента, льющийся в кабину свет, негромкий шелест… нет, скорее шепот…
Марк очнулся.
– С тобою все в порядке, рини?
– Да. – Он пошевелил руками, ощупал гладкую поверхность пульта. Потом спросил: – Что это было, Хийар? Сон? Мираж? Кажется, я…
От рини пришли не слова, но обволакивающее чувство покоя и безопасности.
Марк отметил, что в ментальном поле корабля уже нет того напряжения, что ощущалось над Красным Пятном, перед входной линзой; очевидно, попасть в тоннель даскинов было сложнее, чем перемещаться с помощью Зеркал. А в том, что они переместились, Марк не сомневался – вот только куда?
Он поднял голову, всмотрелся в экран и, потрясенный, выдохнул:
– Великая Галактика! Это что такое?
Корабль повис в сияющем пространстве, бесконечном и глубоком, как необъятная Вселенная.
Здесь не было звезд, но был свет, пронизывающий эту огромную пустоту, свет, который не давал привычных ориентиров вроде неба или других источников, свет, как бы существующий сам по себе. В этом ровном и мягком сиянии что-то вращалось, окружая бейри многослойной спиралью из тысяч и тысяч – возможно, миллионов, – жемчужных бусинок или пластинок, вырезанных из перламутра. Смутные тени скользили по их поверхности, переливались неяркие краски, вспыхивали и гасли какие-то образы, недоступные глазу, ни даже ментальному восприятию.
Марку чудилось, что еще немного, и тени сложатся в ясную картину, которую он сможет рассмотреть и понять, но чувства обманывали: в этом призрачном хороводе он не угадывал ничего.
– Бездна, – произнес Первый Регистратор. – Место, куда сходятся все пути. Вы, земляне, назвали бы это вокзалом или главной пересадочной станцией.
