Информирую о полученном мной распоряжении Штаба: предоставить транспорт коммодору Тревельяну-Красногорцеву для перелета в известный ему пункт в пределах Солнечной системы. Корабль ожидает вас, коммодор. Надеюсь, вы не задержитесь на территории вверенного мне объекта.
На экране опять появилась картина, но другая, не героический поход в заснеженных горах, а полотно Верещагина: поле боя, заваленное мертвыми телами, с внушительной пирамидой черепов. Командор полюбовался послебатальной сценой, представил, что черепа – дроми или хапторов, потом взглянул на винтовку и вовсе успокоился.
– Эти старые друзья!.. – пробормотал он, направляясь к бару. – Так обидчивы! Резкого слова не скажи!
В баре нашлись три бутылки. Выбрав сосуд с семью звездами, он глотнул из горла, сморщился и решил, что коньяк мог быть получше. Особенно для сослуживца с «Койота»! Или с «Урала», черт его дери!
Командор отпил еще глоток и, опустившись в кресло, предался воспоминаниям.
Домарацкий, пожалуй, был прав – служили они на «Урале».
Точно, на «Урале»! Питер Олаф – тогда еще не Командор – попал на этот крейсер c «молнией» энсина на воротничке, сразу после Академии. Хорошо попал, к адмиралу Вальдесу, о котором ходила молва, что не проиграны им ни крупная битва, ни мелкая стычка. Еще говорили, что был Вальдес в Защитниках лоона эо, оборонял Данвейт и потому знает тактику дроми как свой адмиральский салон на «Урале». Шептались еще, что у Вальдеса есть особый дар, редкое свойство воображения: будто может он представить всю свою флотилию и корабли врага, увидеть, что и где находится в пространстве, и рассчитать схему сражения лучше, чем любой тактический компьютер.
И было это, надо думать, не легендой – хоть восемь лет спустя Вальдес погиб в бою, но и в последней своей битве одержал победу.
Лихой адмирал! Юный Олаф Питер считал, что ему крупно повезло. Правда, были поначалу кое-какие неприятности – стажировка на камбузе и в блоке утилизации, проще сказать, при гальюнах. Но затем его перевели в оружейную секцию к папаше Птурсу, то есть к коммандеру Степану Ракову, и тот преподал энсину науки, которым не учат в академиях: как стрелять из главного калибра, как драться саперной лопаткой, как пить, не закусывая, ром и шкурить подчиненных.
А еще придумал энсину кличку Командор, так как Олаф Питер в стойке «смирно» был подобен статуе – той самой, что утащила Дон Жуана в преисподнюю. С той поры и повелось: Командор да Командор…
Олаф Питер снова хлебнул из бутылки.