— За исключением тысячи золотых, зимней и летней одежды, памятных фото и бумаг. Никто не скажет, что суд в империи несправедлив и наш правитель жесток и немилосерден.
Стоящий перед судьей паренек подавил саркастичную улыбку и промолчал, а тот продолжил, держа перед собой молоточек:
— Разбирательство по закладным вашего клана завершено. Все закладные и векселя признаны подлинными. Доводы защиты отклонены. С этого момента решение вступает в силу и обжалованию не подлежит! — удар молотка, словно точка в поставленных судьбах.
Дальняя родня, представленная купцом и его двумя сыновьями злорадно улыбнулись и направились на выход, даже не подойдя к молодому человеку, растерянно стоящему посередине зала. Вспышки от нескольких фотоаппаратов и завтра в газетах появятся статьи, что очередной клан канул в лету. Отец с матерью, сестрой и братом признаны погибшими. Круизный лайнер затонул вдали от империи и спасшихся оказалось не больше десятка. Два года прошло с тех событий, управляющий клановыми делами не справился с обязанностями.
Ну, как не справился, все разворовал, да так, что никто ничего доказать не смог. Точнее, мне, Александру Воронову, это не удалось. Оставалось скрежетать зубами и делать непроницаемым лицо, сдерживая эмоции. Удивительно, что еще дожил до этого момента! Три покушения за последний год пережил. Друзья, точнее, приятели, оказавшиеся на поверку не иначе, как сволочами, отвернулись. Уже не раз себя ловил на мысли, что лучше бы с родителями отправился в путешествие! Нет, не сложилось, не вовремя заболел, а запланированное путешествие, о котором мечтала мама решили не переносить.
Да и на поправку к этому времени пошел, а доктора рекомендовали восстанавливаться дома. И ведь состояние ухудшилось через пару дней, свалился с лихорадкой и оклемался через несколько недель. А последствия ощущаю до сих пор. Магический дар то проявляется, то исчезает, накатывает слабость и готов в любой момент грохнуться в обморок.
Нинель Завьялова, моя сверстница и к которой неровно дышал и надеялся на что-то, и та мне ручкой помахала. Только среди слуг находил сочувствие и искреннее переживание, да и то не всех. Ближайшей родни не осталось, про дальнюю говорить нет смысла.
— Господин Воронов, простите, я сделал все от себя зависящее, — подошел ко мне адвокат.
— Благодарю, — коротко кивнул, помня о том, что он не слишком-то старался и все заседание предпочитал отмалчиваться.
