Но и стоять в стороне я не намерен."
"Я не хотел вмешиваться в конфликт. Я не желал становится палачом. Но, блин! Если бы меня тогда не оказалось в операционной, то этот мужчина лишился б сына.
– Пройдемте, – мне показывают в сторону открытой нараспашку двери.
– Пройдём, – произношу совершенно спокойно. Следую за деловым суровым мужчиной, после меня идут женщина и охрана.
Захожу в палату и понимаю, что здесь царит совсем иная атмосфера.
Включен обеззараживатель воздуха, на столе стоит увлажнитель и регулирует влажность в помещении.
По телевизору показывают мультики, а раскладное кресло-кровать усыпано всевозможными игрушками.
– Папа! – произносит лежащий на кровати мальчика. Он радостно улыбается.
При виде сына суровость и строгость с мужчины моментально спадает, в палате он становится не влиятельным шишкой, а самым обыкновенным человеком. Любящим отцом, который едва не лишился своего сына.
Вспоминаю нашу первую встречу и в груди вновь просыпается ненависть к Марьям. Приходится буквально силой заталкивать поганое чувство внутрь.
Туда, где оно никому не навредит.
С Рузановой я разберусь! Это всего лишь вопрос времени.
Но к операции уже сейчас не допущу. Хватило прошлого раза!
Хоть клиника, в которой мы работаем, большая и здесь множество разных отделений, скрыть здесь все равно ничего не удастся.
Слухи разлетаются моментально и сегодня утром все только и гудели о выходке Марьям. Чтобы про инцидент узнали все, кому не лень, нужно сказать спасибо Карпову. Серега постарался на славу.
– Я здесь, сынок, – Валерий Юрьевич подходит к сыну, берёт его за руку. Слегка сжимает, подбадривая. – Сейчас поговорю с доктором и мы поиграем, – обещает.
– Хорошо, – соглашается мальчуган. Бросает в мою сторону заинтересованный взгляд, оценивает мой внешний вид, пугается и отворачивается.
– Я рад, что вашему сыну уже лучше, – говорю чистую правду. Пусть мальчишка делает вид, что не знает меня, мне на это плевать. Главное, он идет на поправку.
Не хочется думать о чудовищных последствиях, которые мне с Карповым и Лизонькой удалось избежать.
После случившегося с этим мальчиком, я уж точно Марьям спуску не дам. Она может попрощаться со своей хирургической практикой. Навечно!
– Насколько мне стало известно, мой сын жив во многом благодаря вам, – многозначительно произносит стоящий напротив мужчина.
– Не только мне, – поправляю его. – Мне ассистировала Елизавета, а за наркозом следил Сергей Карпов, – перечисляю всех, кто помогал спасать малыша.
