Хоть мне очень хотелось.
– Испеку яблочный пирог с корицей, – Лиса не замечает моих невеселых мыслей и продолжает меня дразнить. Такая милая… Такая родная… Моя!
Эмоции бушуют в груди, сердце рвано стучит, я выкидываю из головы все прочие мысли.
Смотрю на любимую, все тает внутри. Так хочется снова уединиться!
Понимаю, что мы в общественном месте и, возможно, находимся под видеонаблюдением. Осматриваю кабину в поисках видеокамеры и не нахожу искомого.
В груди аж свербит, от близости Лисы схожу с ума, голова идет кругом, забывая все свои установки.
Не выдерживаю.
Хватаю ее пальчики, подношу к губам и принимаюсь каждый из них зацеловывать. Лиса тихонько хихикает, но руку убирать не спешит.
– Наивная девочка, – прижимаю Высоцкую к металлической стенке лифта. – Ты ничего приготовить не сможешь, – заявляю, не сводя с девушки разгоряченный взгляд.
– Почему? – лукаво улыбается. Она старательно делает вид, будто не понимает, к чему я веду, хотя по горящим глазам все и без того ясно.
– Потому что иначе, – нагибаюсь, шепчу ей на ушко. – Я сам тебя съем.
Лиса вспыхивает просто мгновенно, у меня от ее реакции закипает кровь. Не глядя нажимаю на кнопку отмены и останавливаю лифт, кабина погружается во мрак.
Нагибаюсь чуть ниже, прохожу нежными поцелуями по чувственной коже. Василиса пытается выкрутиться из моих рук.
– Ты что творишь, – хихикает, пытаясь увернуться от поцелуев, чем только сильнее раззадоривает меня. – Прекрати, – просит игриво.
Лиса пытается воздействовать на мою совесть, но не понимает одного.
Эти ее отмазки только сильнее пробуждают желание ею обладать.
– Сейчас кто-нибудь вызовет лифт и нас застукают, – не унимается. Стискиваю девушку в объятиях, накрываю ее губы своими и заставляю хоть ненадолго замолчать.
Наш поцелуй моментально вылетает из-под контроля. Мы с жаром накидываемся друг на друга, словно не виделись несколько лет!
Узкое пространство наполняется шумным дыханием, томными стонами, жаркими объятиями.
Мы просто сходим с ума и сгораем от страсти.
Вдруг вокруг нас загорается свет и кабина приходит в движение. Вынуждаю себя оторваться от Лисы, вижу бедлам, который мы устроили и вновь стопорю лифт.
– Саш! – вспыхивает Высоцкая приходя в себя.
– Ты слишком долго меня игнорировала, – заявляю категорично.
– Хмельницкий, ты просто неисправимый гад! – произносит смеясь."
"– Зато весь твой, – произношу не подумав. Лиса ахает и замирает после моих слов.
