Промолчать о подобном просто не могу.
Взгляд Соколова становится крайне тяжелым и грозным. Значит, я был прав и он не знал.
– Кто? – спрашивает хмурясь. От гнева в его голосе даже мне становится не по себе.
Называю ему имена виновниц, он еще сильнее суровеет.
– Старшая медсестра в курсе. Новая смена уже в пути, – довожу до сведения Соколова до того, как он начнет поднимать кипишь.
Степан Семенович может и не такое. Если его разозлить, то только щепки лететь будут.
– Спасибо, Саш, – благодарит сухо. Соколов не скрывает, что ему совершенно не нравится то, что произошло.
– Через сколько должна подъехать новая смена? – уточняет у меня.
– В течение получаса, – отвечаю посмотрев на часы.
– Ты сможешь задержаться до их прибытия? – задает наболевший вопрос.
Я оставаться не планировал, ведь прекрасно понимаю, что Лисе уже давно пора домой. Но и бросить Соколова одного на все отделение тоже не могу. Ведь, как назло, все непредвиденное и сложное случается тогда, когда ты ждешь этого меньше всего.
– Конечно, задержусь, – отвечаю коллеге.
– Дети не виноваты, что медсестры устроили себе праздник на рабочем месте.
– Спасибо, – благодарит от души.
Мы обмениваемся еще парой общих фраз. Я обещаю быть на связи и не уезжать до прибытия новой бригады медсестер, а Соколов заверяет, что по пустякам меня не станет дергать.
Оставив коллегу в кабинете, спешу к своим. Василису нахожу сидящей рядом с кроваткой нашего сына.
Практически бесшумно подхожу к Высоцкой, останавливаюсь буквально в паре шагов перед ней и наблюдаю.
Стою, слушаю, как она рассказывает старую сказку про птицу, воскрешающуюся из пепла и пытаюсь запомнить каждое движение, каждую интонацию. Ее рассказ словно бальзам для моего израненного и измученного сердца.
– Саша? – оборачиваясь вопросительно смотрит на меня. – Тебе не говорили, что подслушивать нехорошо? – пытается скрыть бравоту за смущением.
– Не-а, – кручу в разные стороны головой. Не могу отвести от Василисы глаз, она что-то сделала со мной. Я не хочу ни на секунду от нее отрываться.
– Ты как, Лис? – спрашиваю, а у самого голос сел. Легкая хрипотца выдает бушующие в груди эмоции.
– Как мама ребенка, которая впервые увидела его без сознания, – признается она. Печально опускает глаза. – Нормально, Саш, – добавляет чуть тише. – Справлюсь и с этим.
Мне так хочется сказать, что не нужно в одиночку ничего решать. Что она не одна! Я рядом.
Но не говорю. Рано еще. Василиса только-только начала передо мной вновь открываться.
