– Александр, по моей просьбе Антон провел тщательное расследование произошедшего, – говорит Валентин спокойным и уравновешенным тоном.
– Изольда Альбертовна, вы обвиняетесь в преступном сговоре и превышении полномочий, в пособничестве сокрытия преступления, – зачитывает Городецкий. А Аля бледнеет на глазах.
– Вы не имеете права! У вас нет никаких полномочий! – подскакивает со своего места.
– Это вы не имели права покрывать тварь, едва не угробившую моего сына! – на эмоциях рявкает Валентин.
Он поднимается с кресла, облокачивается на письменный стол и нависает над перепуганной женщиной.
На Але реально нет лица.
– Вы заставили меня обвинить врача, спасшего жизнь моего ребенку! Я едва не уничтожил его карьеру! А вы продолжали покрывать ту, кого нельзя к пациентам даже на амбулаторном приеме подпускать! – грозный голос мэра отлетает от стен, его энергетика заставляет Изольду сжаться в тугой комок.
Весь пыл, вся власть, вся уверенность женщины растворилась.
– Я не могла подставить Марьям, – шепчет побледневшими губами.
– Почему? – вступает в разговор следователь. – Ведь она вам никто. Или есть то, чего мы не знаем? – щурится с едкой ухмылкой.
И Антон, и Валентин прекрасно знают, о чем говорят.
В отличии от меня.
– Марьям моя дочь, – сокрушенно говорит Изольда Альбертовна. – Я не могла допустить, чтобы ее посадили.
– Дочь?! – охреневаю. Смотрю на Алю во все глаза. – Вы прикалываетесь что ли? Как это возможно?!
– Ох, Саша, Саша, – горько вздыхает. – Тебе ли не знать, – смотрит мне прямо в глаза.
– Ведь у тебя у самого как выяснилось, есть два сына.
– Это другое! – отрезаю. – Я мужик. Я не должен рожать!
– Так и я не рожала, – в очередной раз удивляет Изольда. – Это сложная и тяжелая для меня история, – немного приоткрывает правду. – И я не готова ее ни с кем из вас обсуждать.
– Вам придется, – отрезает Антон.
– Нет, – отрицательно качает головой. Произносит с печальной усмешкой. – Марьям отстранена от врачебной практики. Результатом служебной проверки решено лишить ее лицензии, – говорит упрямо вздернув подбородок.
– Я привлеку ее к ответственности! – стоит на своем Антон. – Она сядет за свои преступления!
– Не выйдет, – отрезает Изольда. – Ее единственное преступление в том, что она сбежала из операционной в самый ответственный момент. Больше она ни в чем не виновата! Все остальное сделала я! Так что меня привлекайте, а ее не смейте!
– Ее я тоже привлеку, – Городецкий остается непоколебим.
