А пахнет горелым — тушку обжигала над плитой.
И тут до меня дошло, что это не утка воняет. Силуэт братца на миг превратился в манекен, покрытый гниющими струпьями. Я мотнул головой, и наваждение исчезло вместе с запахом, и волосы встали дыбом во всех местах.
— Че вылупился? — буркнул Андрюша, направляясь к выходу.
Бабушка устремилась за ним, говоря:
— Андрей, ну что ты так? Вы же родственники! У тебя есть толковый брат! А ты…
Что он пробурчал в ответ, я не расслышал. Чего он так? Да потому что гниет заживо, а я каким-то чудом научился видеть гниль и червоточины в людях, они словно обнажают передо мной свои душонки.
Умение полезное, но отвратительное. Интересно, в силах ли я как-то помочь тем, кто гниет? Может, есть какое-то ментальное лекарство?
И еще один момент — все они меня на дух не переносят.
Под столом стояли пакованы кофе в двух белых пакетах, и постепенно насыщенный кофейный аромат вытеснил прочие запахи. Прохудилась пачка, что ли? Я потянул пакет на себя, обнаружил на дне бурый порошок, принялся искать бракованную пачку.
Из первой попавшейся под руку посыпалась коричневая струйка, марая красно-белую бумажную упаковку. Пробой был таким, словно пачку ткнули ножом. И одну, и вторую и третью…
Вот сучонок! Выругавшись, я оттолкнул вошедшего в кухню Юрку и рванул догонять Андрюшу.
— Эй, ты че это? — донеслось в спину.
Чего-чего… Из Андрюши полилась гниль и испортила мой товар. Хана тебе, братец!
Глава 33.
Глава 33
Нож в спину
Бабушку и Андрюшу я увидел в конце улицы и рванул к ним.
Собаки среагировали на бегущего меня, подняли гвалт, заметались вдоль заборов. Братец обернулся на шум и оцепенел, напрягся, сжав кулаки. Вид он имел растерянный, но, видимо, еще надеялся, что его диверсия не вскрылась.
Бабушка не заподозрила неладное и улыбнулась.
— Все-таки решил проводить Андрея? Правильно. Родным надо держаться друг друга.
По моему виду брат все понял, отвел взгляд, сглотнул слюну, дернув кадыком.
Я шагнул к нему и, подавляя желание врезать, прохрипел:
— Ты ничего мне сказать не хочешь?
— А че, должен хотеть? — промямлил он совсем неубедительно.
Вот только сейчас бабушка насторожилась, уперла руки в боки. О, до чего же трудно сохранять самообладание, кога в груди клокочет ярость!
— Стоимость одной пачки кофе — десять тысяч рублей, — прошипел я, хватая его за грудки. — Так-то меньше, но с учетом доставки именно столько. Итак, сколько штук ты испортил? Сколько теперь мне должен?
— Я ниче не делал, — пробормотал он.
