— Здрасьте!
— Чего тебе нужно, Мартынов? — спросил он бесцветным голосом. — Только не говори, что снова ЧП.
— Я хочу узнать про конкурс «Осенние мотивы»…
Он скривился и махнул рукой:
— Не хватало еще и этим мне заниматься. Это к Розе Джураевне, она за него отвечает.
— Она в учительской? — спросил я.
Дрэк зыркнул злобно, и я вылетел из кабинета, рванул на второй этаж, перепрыгивая через ступеньку. Влетел в учительскую, едва не сбив миниатюрную географичку. С минуты на минуту должен прозвенеть звонок, и учителя уже разошлись по классам.
Тех, к кому можно было бы обратиться, не наблюдалось."
"Первым уроком у нас химия. Химичка одна на всю школу, это суровая Тамара Никитична, она же Никитич, классная Бориса. Скорее всего, именно ей он сдал работы, вот у нее и спрошу, почему их нет в десятке лучших.
Развернувшись, я побежал в класс и успел за минуту до звонка. Суровая Никитична, словно сошедшая с картины Васи Ложкина, раскладывала бумажки на учительском столе.
Одноклассники уже расселись по местам и приготовились бояться.
— Здравствуйте, Тамара Никитична, — проговорил я, подождал, пока учительница поднимет на меня немигающий удавий взгляд, и продолжил: — Я по поводу конкурса «Осенние мотивы». Мой брат в нем участвовал, и мне хотелось бы знать…
Меня прервал звонок.
— Твой брат участвовал, а почему ты интересуешься? — отчеканила она.
— Потому что мне за него обидно.
У него хорошие работы, он очень старался и расстроился. Вдруг они просто потерялись? Вы их помните?
— Помню, — кивнула она. — Борису должно быть стыдно! — Никитич понялась. — Ты не слышал звонка на урок?
— Почему — стыдно? — не собирался отступать я. — Работы великолепны. Там нет ничего…
— Ты считаешь, что можно делать из нас дураков? — уперла руки в боки она.
Я помотал головой, не понимая, куда она клонит.
— Передай художнику, что он молодец.
А Борису — выговор за то, что решил подсунуть картины взрослого.
Меня захлестнуло возмущение.
— Это он рисовал! При мне! Он занимается у художника…
— Время! — рявкнула Никитич. — Урок уже идет.
Слушающая нашу перепалку Гаечка поднялась и воскликнула:
— Борис сам рисовал! У него талант. Я подтверждаю.
Меня начало потряхивать от ярости. Я сжал кулаки и отчеканил:
— Я сам видел, как он их рисовал! У него на это ушло три дня.
