К этому моменту мы с Борисом вынесли «Рекорд» с балкона в коридор и включили через стабилизатор напряжения. Телек работал. Но как подключать приставку, я представлял весьма условно.
Борис побежал открывать, едва заслышав шаги на лестничной клетке, вытаращился непонимающе на моих одноклассников.
— Проходите, — крикнул я.
Кабанов вошел первым, достал из пакета приставку в коробке и долго ее распаковывал, трогал с такой тоской, как любимую женщину, которая выходит замуж за другого. Незаметно для Бориса я сунул деньги Илье, того перекосило.
Мы ждали, особенно — Борис, сообразивший, что к чему, и пританцовывающий от предвкушения.
Наконец Кабанчик закончил и замер с приставкой в руках:
— Что дальше?
— Проверять будем.
Пока Илья, кривясь, отсчитывал деньги Кабанову, который еще не решил, радоваться или печалиться, я обошел телек, сунул штекер в антенный разъем — замерев в предвкушении, мы уставились на экран, по которому побежали горизонтальные полосы.
— Это че? — спросил Борис. — Не работает?
— Ищет частоту, — без особой уверенности сказал Кабанов.
— Но что-то долго.
Борис смотрел на эти полосы, разинув рот, и с каждой секундой надежда облетала с его лица, проступали обида и разочарование.
— Сильно старый телек, — предположил Кабанов.
— Какой, нафиг, канал? — воскликнул Илья, обошел телек, почесал в затылке. — Тут поможет только молоточек, долото и такая-то мать.
— Зачем? — вскинул брови Борис.
— Шутка! Отвертку несите, на всякий случай. Пока не сообразил, что и куда.
Забавная штука — память.
Мозг избавляется от ненужного, но по-своему трактует нужность того или иного воспоминания. Сознательно я выбирал бы иначе. Детство я-взрослый помнил размыто и урывками, а так чтобы какие-то детали — нет. Приставку мы подключали, помнится, у Ильи, в одиннадцатом классе, но не помню каких-либо проблем. Впрочем, просто не помню. Сейчас память существовала двумя пластами — нынешняя и другая, о неслучившемся.
— Тут тупо нет поиска каналов, — сказал я. — Надо вручную.
Мы уставились на железку оси переключателя.
Ручка давным-давно канула в небытие, и вручную было никак не переключить.
— Борь, плоскогубцы принеси, — попросил Илья.
Брат кивнул и рванул на кухню, вернулся с плоскогубцами, ручки которых были обмотаны изолентой.
— О, и не шарахнет, — пошутил Илья.
У меня аж за грудиной защемило от волнения. Если о видике я мечтал, то приставку мне просто хотелось, но было ясно, что это игрушка, родителям от нее пользы нет, и я не тешил себя иллюзией.
