У реки дворцов еще не понастроили — люди пока понимали, что селиться возле горных рек опасно.
Забор покосился и местами лег. Дом перечеркнула трещина, словно его пытались переломить надвое, еще немного — и он развалится. Выбитое окно забили фанерой, в огороде вырос бурьян по пояс. Я остановился, силясь заглянуть в целое окно. Свет не горел — то ли никого не было дома, то ли отрубили свет за неуплату. И что делать? Позвать хозяев, убедиться, что все в порядке? Минута позора — и совесть спокойна.
«Эй, тетенька, я тебе бухлишка привез».
Из дома донесся взрыв хохота и пьяные женские голоса. Кто-то вскрикнул. Выругался мужчина, и во двор выбежала встрепанная алкоголичка с криками:
— Помогите! Убивают! Беременную женщину! — Она принялась шатать соседский забор. — Помогите, теть Маша!
Зигзагом выбежал душегуб, усатый и лохматый, прижал алкашку к забору. Держась за стеночку, приковыляла мать Каюка, пьяная в стельку.
— Любка, ты три года беременная! — провизжала она. — Не гони, сучка!
Какое же я облегчение испытал, что мое колдунство не сработало! Как будто многотонная плита, что прижимала к земле, рассыпалась пеплом, как и все обозначившиеся проблемы.
Каюк останется помогать бабушке и будет прогрессировать, к новому году получит мопед, и ему будет проще добираться в школу.
На вопли выбежала соседская бабка с лопатой.
— А ну пошли вон! — заорала она, потрясая лопатой. — Ща Полкана спущу!
Донесся басовитый собачий лай. Алкашка с душегубом отлипли от забора и, опираясь друг о друга, пошли прочь, но запутались в траве и упали, завозились, как два жука.
Мать Каюка бросилась им помогать и тоже упала, жутко матерясь.
Дожидаться, когда они поднимутся, я не стал, покатил домой.
Поднял мопед в прихожую. Наташка уже ждала меня, сверкая глазами.
— Павел, — торжественно произнесла она, — в субботу, шестнадцатого октября, в восемнадцать ноль-ноль, приглашаю тебя в театр на спектакль «Национальный вопрос», где я буду играть младшую сестру.
— Так быстро! — обрадовался я. — Здорово!"
"Пройдя в спальню, увидел на подоконнике три красные розы.
Скоро вазы некуда ставить будет, какой, однако, у Наташки активный кавалер! И явно с деньгами: цветы куплены и упакованы, а не просто срезаны в каком-то саду.
Мама обняла сестру и поцеловала в макушку.
— Конечно мы придем! Какая ты у меня молодец.
Борис оторвался от художеств и тоже похвастался:
— В понедельник объявят десять победителей моего конкурса! В следующий понедельник — три первых места.
