На самом деле, конечно, нет, она дома. Скрутилась калачиком, отвернулась к стенке и замерла. Ей стыдно таким делиться и еще долго не захочется выходить из дома. Да и нам, парням, она будет не рада, а вот Гаечку может принять.
— Пашка приехал! — донесся Наташкин голос, в кои то веки сестрица с нами!
Борис, который пришел н базу намного раньше меня, слетел с дивана и вытянулся, как сурикат на дозоре.
— Что там?
Гаечка тоже не выдержала, вскочила с дивана и скрестила руки на груди.
— Не томи, — прогудел Чабанов, а Димон Минаев кивнул.
— Узнал что-нибудь? — задал здравый вопрос Илья.
Я посмотрел на встревоженного Яна. Так, как переживали за Рамиля, переживают за братьев, родственников — в общем, за своих.
— Узнал, — кивнул я. — С каких новостей начать? Плохие и хорошие, как всегда.
— С плохих, — обреченно проговорила Гаечка.
— Родители Дорофеева написали заявление на Рамиля.
Гаечка сжала кулаки.
— Вот суки ж! Заткнулись бы уже! Такого утырка вырастили. Р-р-р!
Она принялась мерять шагами комнату.
— А хорошие? — спросил Каюк.
— Утырки с большой вероятностью сядут.
В разговор включилась Наташка:
— А папаша Егорки Ростовчука не подписался за него? Вот что опасно, у него бабла куча. Не хватало, чтобы он Миковых преследовал и прессовал.
— Пока ничего не слышно. На этом все. Переходим к хорошим новостям.
Ян улыбнулся и, поддавшись порыву, захлопал в ладоши. Я продолжил:
— У Дорофеева внутренние органы не повреждены, в нем просто дырка, и полостная операция не требуется.
Каюк закатил глаза и размашисто перекрестился, а потом выказал удивление:
— Как так? У резца ж лезвие — во! — Он показал между пальцами сантиметров шесть-семь, прислонил к своему животу. — Ладно бы Дорик жирный был, он же дрыщ!
Борис схватил за руки Яна, и они закружились по залу. Брат упал, зацепившись за матрас, и растянулся, а я подумал, что нужно поговорить с физруком, вдруг у него на примете есть бывшие в употреблении маты — всяко удобнее, чем кувыркаться на матрасах.
Я объяснил Юрке, используя знания взрослого:
— Человеческий организм умнее и прочней, чем кажется. Кишки не так просто продырявить, при ранении они как бы уворачиваются от лезвия.
— Фига се, — буркнул Чабанов, положив руки на свой впалый живот.
Минаев уточнил:
— Я не понял, Рамиля закрыли, что ли?
— Пока да, — подтвердил я. — Но, скорее всего, сегодня же отпустят, а завтра он придет в школу.
