Ага, беспощадная дружба! Головокружительные тумаки! Незабываемая борьба за выживание и молот знаний, вколачивающий гвозди науки в наши тупые черепушки.
Пара одиннадцатиклассников станцевала вальс. Потом шестые классы показали сценку «Похищение букваря» по мотивам «Утиных историй», и дрэк, вытирая лысину белым платком, велел всем расходиться по классам. Елена Ивановна вышла вперед и объявила:
— Девятый «Б»! Напоминаю, сейчас мы идем в наш кабинет биологии номер двадцать восемь, на второй этаж. Там обсудим подробности нашей дальнейшей жизни.
Мы двинулись в кабинет, разбившись по кучкам. Шестеро учеников из «А» держались обособленно, что парни, что девчонки. Наша кучка из шести человек была самой могучей, ну и к Гаечке прибилась Ниженко и Заячковская.
Со мной поравнялась классная и сделала комплимент:
— Паша, я тебя не узнала, извини. Удивил так удивил! — Она переметнулась к Гаечке и сказала ей, как она хорошо выглядит, вот только глаза так сильно подводить не стоит — не идет.
Елене Ивановне было двадцать пять.
Как и моя Наташка, она мечтала стать манекенщицей, но ей не хватило сантиметра роста — туда брали от метра семидесяти пяти. Пропорционально сложенная, длинноногая, она носила юбки-карандаши выше колен и всегда — каблуки, а кожа у нее была снежно-белая, как у истинной аристократки.
Ко мне подскочила Заячковская и застрекотала:
— Пашка, ты прям красавчик! Реально другой человек! Это точно ты? Как ты смог?
— Хочешь похудеть спроси его как, — съязвил Райко, у Жени были круглые, будто надутые румяные щеки и пара-тройка лишних килограммов, то толстой ее можно было назвать с натяжкой, скорее пухленькой.
Она делала хохолок из волос, что вкупе с шумным поведением придавало ей сходство с сойкой.
— Говорю ж, мы вместе занимались. — Саша оттащила ее назад, к себе. — Смотри, какая бицуха стала!
Гаечка с гордостью напрягла руку и остановилась, а Женя, открыв рот, стала ее щупать.
— Ого!
— Как у воробья под коленкой, — съязвил Памфилов.
— Будешь у нас баба-бой, — ухмыльнулась Юлька Семеняк.
— В рожу дашь?
— Ага, — с уверенностью ухмыльнулась Гаечка. — А надо?"
"Раньше мне думалось, что они так себя ведут и все время проверяют нас на прочность, потому что конченые. Теперь же память взрослого подсказала, что это неизбежно. Глупости, что дети — милые ангелочки. Дети и подростки, особенно невоспитанные, хуже контролируют внутреннего зверя и таким образом повинуются зову инстинктов — довольно грубо выстраивают социальную иерархию.
