— Гаечка указала на забор, сделанный из валявшегося на земле мусора и того, что удалось украсть: доски разной толщины, бревна, побеги тростника, переплетенные колючей проволокой, куски ржавой жести. Домом сарай, где обитало семейство Карасей, можно было назвать с натяжкой: кривые стены, покатая шиферная крыша, увенчанная железной чуть изогнутой трубой, крошечные окошки вразнобой.
— Фублин, как алкаши, — сказала Гаечка и пнула накренившийся забор.
Я поднял кусок арматуры и затарабанил в жестяную часть забора. Гаечка открыла рот, чтобы позвать Карасиху, но я приложил палец к губам.
Со скрежетом распахнулась дверь, и на стук ответили мужским голосом:
— Кого принесло?!
— Главный Карась уже вернулся с работы? — вполголоса спросил Илья.
— Нет у них отца, это наш Карась, — ответил Рамиль и крикнул: — Санек, выходи, это мы!
— Чего вам? — В голосе Карася отчетливо слышалась настороженность.
— Карась, твою мать, плыви сюда, а то забор снесем! — заорал Минаев и аж заулыбался, так ему нравилось быть сильным и уверенным в себе.
— Я не хотел, они меня заставили! — начал оправдывать Карась свое школьное выступление в роли обезьяны.
— Бить не будем, чесслово! — пообещал Рамиль. — Мы ваще не обижаемся. Дело к тебе. Считаю до трех. И раз, и два, и…
— Иду! — обреченно крикнул Карась и появился на пороге, подбежал к забору и со скрежетом отодвинул лист жести. Оказалось, это у них такие ворота. Вид Карась имел, как провинившийся пес, и готовился принимать побои.
— Катя дома? — спросила Гаечка тоном смотрительницы женской тюрьмы.
Карась обернулся к сараю, подвигал надбровными дугами, лишенными волос.
— Нет, — ответил он после секундного промедления.
— Мы не будем тебя бить, не ссы! — крикнула Гайка прячущейся в доме Карасихе, осмелев и почуяв ее страх. — Поговорить надо. Честно. Просто поговорить.
Карась снова обернулся, и мне показалось, что в доме колыхнулась занавеска. Гайка заорала:
— Катька, мы знаем, что ты там! Выходи! Иначе все узнают, что ты…
Рамиль, который на полголовы ниже Карася, прижал его к забору и прорычал:
— Говори, сука, дома ли…
— Выхожу, ля! — крикнула Карасиха и вышла ступила на порог — нескладная, мосластая, словно собранная из запчастей, неподходящих данной модели человека, подогнанных кое-как.
— Отпусти его, малой.
Рамиль шагнул назад, Карась шуганулся в сторону и поплелся домой, Карасиха же к нам идти не спешила."
"Мы остались за забором, Гаечка ступила во двор и сказала:
— Я тебя ждала, между прочим. И сейчас жду.
