— Хочешь, чтобы я вслух всё проговоривала? Примешь меня в род и старые обязательства будет недействительны. Я обрету нового… Нового главу рода.
Насколько я помнил законы империи, утверждение было не совсем точным. Старые договорённости всегда можно было попытаться протащить через суд. Либо надавить силой. Уверен, Долгорукие выберут последний вариант.
— Твой резон я понимаю. Но пока не вижу, зачем мне начинать войну с Долгорукими.
Она шмыгнула носом и надолго задумалась, смотря в небо. Похоже считала, что её Дар сам по себе, является достаточной платой за всё.
— Две моих племянницы, тётка и двоюродная сестра. Первые в немецких родах, вторые в Швеции. Всем не очень-то нравится текущее положение. Понимаешь, к чему я?
Я-то понимал. Но сложно сказать, когда мне потребуются контакты в этих странах и в каком формате всё это будет происходить. К тому же, уже имелся род Свенсонов, с которыми договориться будет куда, как проще. Достаточно раскрыть их Дар в качестве потомков ётунов.
— И всё?
Девушка поморщилась.
— Ещё мой Дар. Один из мощнейших в этой части света, если что. Но тебя он почему-то не интересует.
Я сорвал травинку и покрутил её между пальцами.
— Наверное, потому что ты ничего не смогла сделать во время нашей схватки. А потом и вовсе сдалась, потеряв часть своего гардероба.
Щёки скандинавки вспыхнули красным и она отвернулась от меня, снова уперевшись взглядом в небо. Тихо пробурчала:
— До сих пор не понимаю, как ты это сделал.
Усмехнувшись, глянул в сторону костра, с которого девушки уже снимали зажаренного поросёнка и потянулся.
— Боюсь, твой Дар меня и правда не слишком интересует. Что касается остального, я подумаю.
Если быть честным, я склонялся к тому, чтобы оставить скандинавку. По сути, уже всё решил. И дело было не в её Даре или связях. Ульрих был прав — мне нужны люди, которые по какой-то причине не вписались в существующую систему и готовы к высокому риску. Само собой, они станут рассчитывать и на соответствующую награду.
Но одно дело, когда смертный делает что-то исключительно ради материального стимула и совсем иное, когда помимо этого, у него есть моральная убеждённость в собственной правоте. Первые побегут, как только запахнет реальной угрозой. Вторые будут стоять до конца.
Скау надулась, но продолжить беседу уже не смогла — нас пригласили к условному столу до того, как патрицианка придумала очередной аргумент.
