– Подарок-то дочке купил? – напомнил Злой.
– Купил! – ответил я. – И не один, и не только на Рождество, он все время деньгами ей помогал, как мог. Времени у него много было, лет пять, по-моему. И откинулся уже известным на всю Америку писателем. Как ты говоришь, и с лавэ, и в уважухе.
– А по какой статье братан срок мотал, не помнишь, Лекарь? – спросил Мех, – Тоже как ты, мокрушник? Может, у вас, у медиков, традиция такая – кровь людям пускать?
– Да нет, – улыбнулся я, – не мокрушник. Там попроще чего-то, точно не помню, но, по-моему, за долги.
У них там с этим строго.
– Строго… – грустно отреагировал Мех. – Строго не строго, а пока срок мотал, сам говоришь, в уважаемые люди вышел. Писателем стал. А у нас? На зону – как в могилу! Вон как у Злого батя…
Все на некоторое время замолчали, как по команде, каждый подумал о своем, о невеселом.
– Мусор родился, – нарушил тишину Бахва. И все снова загалдели.
«""Мусор родился""… – подумал я. – А когда-то, бабушка рассказывала, в таких случаях говорили ""Ангел пролетел""».
После этого общий разговор распался на отдельные компании, каждая из которых говорила о своем. Стало шумно и бестолково, и через пару минут Бахва не выдержал:
– Кончай базар! – сказал он даже и не громко, но все, к кому это относилось, услышали. – И давай все по шконкам! Все.
Галдеж стих, будто в песок впитался. Рассосались и слушатели. Бахва щелкнул своей золотой зажигалкой, прикурил. Лицо его постепенно приняло серьезное выражение. Подобрался и я.
Треп прекратился. Предстоял, похоже, конкретный базар.
– Мусорка спецом с лесенки спустил? – спросил Бахва. – Или случайно вышло?
И, не дожидаясь ответа, продолжил:
– Случайно или не случайно, а мусора тебе этого не простят. Если раньше еще возможны были варианты, то теперь тебе прямая дорога в пресс-хату. Без вариантов. Что это такое, знаешь?
Я утвердительно кивнул.
– Знаешь? – переспросил Бахва. – Откуда?
– Ты сам и рассказывал, – ответил я, глядя Бахве прямо в глаза.
– Все дуркуешь? – спросил Бахва, не отводя взгляда. – Ну, дело твое. Знаешь, так хорошо, объяснять не надо. И тебе, судя по всему, туда прямая дорога.
– По чему по всему? – спросил я."
"– Да вот по тому хотя бы, что тебя уж который день не трогают, отлежаться, оклематься дают. Зачем, ты думаешь? Чтобы покрепче был, подольше чтоб помучился, прежде чем подохнешь. А еще бы лучше, чтобы не подох, чтобы после всего еще бы хлебнул по полной, и не раз.
