– Здравствуйте, Владимир Владимирович! – сказал я, а потом обратился к уже подошедшему адвокату: – Здравствуйте, Борис Наумович!
Изображавший Живицкого актер в ответ вскинул косматую голову, блеснул очками и пробурчал что-то невнятное. Он выглядел напряженно и озабоченно. Наверное, очень страдал от того, что пришлось вылезти из своего темного угла на яркий свет и всеобщее обозрение. А как похож – вылитый адвокат Живицкий. Или, может, я просто подзабыл, как тот выглядел. Вот посмотреть бы пленочку, где эта шкура режет себе вены, и сравнить… Только где эта пленочка, я и представить себе не могу.
– Как настроение, Константин Александрович? – бодрым голосом продолжил Муха.
Угреватая его физиономия на свету выглядела еще неприглядней, чем в полумраке тюремного кабинета, но светилась довольством.
– Чувствуете себя как, хорошо? Нам сегодня много работы предстоит. Горы просто! И без вашей помощи нам здесь не справиться. Так что милости просим в ваш собственный дом, для начала.
А потом во-от туда, – Муха махнул рукой в сторону дачи Смирницкой, – на место преступления, так сказать! Преступников всегда тянет на место преступления, ведь правда?
Я пожал плечами:
– У преступника бы и спросили, Владимир Владимирович.
– Так вот мы и спросим! – засмеялся в ответ Муха. Обычным своим сипловатым придушенным смешком, а не так, как заливался на очной ставке.
Я предпочел пока промолчать, а следак продолжил:
– Пройдемте, господа и граждане! Нас ждут великие дела!
И чего это он так раздухарился, интересно? Аж распирает его, борова прыщавого! То ли обдолбался чем-то, то ли у него туз в рукаве.
Второе более вероятно!
– Шабалин! – крикнул следак кому-то во дворе. – Понятые готовы?! Где понятые?
– Готовы, Владимир Владимирович! Здесь уже все, – раздался голос из-за угла дома, и через секунду оттуда вышел человек типичной оперской внешности: среднего роста, среднего телосложения, темные волосы, смуглая кожа, серо-зеленые глаза.
Особых примет – никаких. Разве что глаза чуть-чуть раскосые. И одет он был под стать внешности: черная куртка из искусственной кожи, темные брюки, темные же башмаки, сплошь испачканные землей и песком. Похоже, Шабалин успел уже пошарить по участку.
– Инструктаж провел? – строго, но доброжелательно спросил у него Муха.
– Так точно, Владимир Владимирович, – ответил Шабалин по-военному, только что честь не отдал. – Все готово, можно приступать.
