Не проживают и года. Знал, к примеру, одного паренька, вроде тебя, образованного! Тот тоже по мокрухе шел – убийство из-за ревности. И тоже в несознанку вздумал играть… Думал, наверное, что здесь ему как в американском кино – адвокаты, права обвиняемого, презумпция невиновности!.. А его сразу в пресс-хату!.. Признание, после этого, он, конечно, подписал, только уже поздно было. Имели его на зоне как хотели, так что через пару месяцев повесился – и для него это лучшим выходом было, поверь! Так что, Коста, бери бритву – и поперек живота! Да так, чтоб все кишки наружу! Не мне ж тебя учить, как брюхо вскрывать… Тогда не тронут тебя.
В больничку поедешь, а там за неделю тебя откачают.
– И снова в пресс-хату? – спросил я тогда.
– Не-э-эт… – ответил Бахва, картинно щелкнул дорогой золотой зажигалкой с какой-то монограммой (Бахва всегда любил понты!), закурил и, запрокинув голову, выпустил вверх струю дыма. – Не бывает такого, чтоб туда во второй раз. Это как с казнью через повешение: порвалась веревка или там сук переломился – все! Второй раз не вешают.
Так пристрелят! – Бахва засмеялся, потом закашлялся, а прокашлявшись, сказал уже серьезно: – Тогда даже легавые на тебя начнут смотреть по-другому. А промедлишь – погибнешь…
Тогда из каких-то своих источников Бахва заранее знал, что предстоит Костоправу (такое погоняло дал Бахва мне), а главное – когда. Но тогда это был совсем другой Бахва. А от теперешнего не знаешь, чего и ожидать. Ну что ж, решил я, раз уж так сложилось, придется обходиться самому.
Я теперь тоже совсем не тот, что тогда, и кто-то сильно обломается. По-любому! В пресс-хату так в пресс-хату. Жаль, конечно, что бритвы нет, но все время брюхо резать как-то неизобретательно. В этом сезоне он им другое представление устроит.
«Жмуром или инвалидом опущенным…» Что ж! Опущенным – точно не про меня. Не будет голубым и на этот раз праздника! Инвалидом… Вполне возможно. Хотя и не хотелось бы. А жмуром… Ну, жмурами мы все когда-нибудь будем.
В этом раскладе жмур – не самый плохой исход.
Гасить меня холуи мусорские запарятся, а уж я постараюсь до того, как меня замочат, причинить максимальный ущерб максимально возможному числу этих уродов. Биться с ними буду как зверь, до последнего вздоха, и постараюсь прихватить с собой хотя бы одного на тот свет. А если повезет, то и не одного. В конце концов – убивать мне не впервые!
За этими героическими размышлениями я и не заметил, как мы оказались во дворе.
