Пока не попался в кафе с чемоданчиком, набитым баксами. Чемоданчик должен был стать наградой, предавшим Знахаря охранникам, а стал платой человеку, убравшему их у входа в кафе, – одному из московских комитетчиков, с которыми Хопин издавна поддерживал близкие отношения, – полковнику Щеглову. Не мог Аркадий Андреевич оставить таких свидетелей на свободе, никак не мог. Вера-отравительница, действовавшая под руководством Щеглова, тоже получила свой гонорар. После смерти извращенца-мужа девушке нужно было как-то поддерживать привычный образ жизни, и трюк со Знахарем был еще не худшим из того, что ей приходилось делать за деньги!
Сидя в маленькой комнате в здании суда, Хопин следил за происходящим в зале по монитору.
Прав был, наверное, один из помощников Артема Стилета, предположивший когда-то, что у Аркадия Андреевича не все в порядке с головой. Людям с устойчивой психикой подобный план не пришел бы в голову. Заставить пресловутого Знахаря заново пережить все, что было связано с его первым заключением под стражу, заставить забыть о том положении, которое он успел себе волей судьбы завоевать в уголовном мире.
Свести его с ума, реанимировав всех тех, кого он, Знахарь, считал мертвецами… Все это требовало больших усилий, больших денег, большой воли. Но дело того стоило – Аркадий Андреевич испытывал огромное удовольствие, следя за своим «подопытным». Правда, и в этот раз фортуна благоволила ублюдку – удалось ему и снова положение завоевать спасением старого Бахвы, и в пресс-хате отличиться. Только все равно, как ни старался бы Знахарь, как ни ерепенился, а никуда ему не деться.
Был он вроде тех несчастных букашек, которых всякий мальчишка когда-нибудь в детстве ловил в спичечный коробок и гонял потом по нарисованному лабиринту остро заточенной спичкой. И никуда букашке было не деться – только повернешься, как в бок тебя безжалостно подталкивают, не давая свернуть с намеченного пути. А в финале что?! В зависимости от характера игрока – кто-то отпустит измученное насекомое восвояси, а кто-то и ногой раздавит!
Однако эта букашка оказалась не только упорной, но и хитрой.
Выскочила в последний момент, когда казалось, вот-вот опустится на нее тяжелая подошва и припечатает к земле.
Аркадий Андреевич просто не верил своим глазам. Среди белого дня из зала суда бежит заключенный, и никто ничего не предпринимает. Знал бы, где упасть, – так соломку бы подстелил. Знай Аркадий Андреевич, что так дело обернется, – расставил бы возле зала суда снайперов.
