Что делать дальше, для меня не было вопросом. Уроки Наташи – капитана КГБ, вместе с которой когда-то вместе мы разыскивали в Таджикистане сокровища генерала Арцыбашева, – не прошли даром.
Были у меня и свои явки и пароли и конспиративные квартиры. И глубокие агенты ожидания. Все как у спецслужб заведено. Живет, скажем, такой скромный человечек, ходит, может, даже на работу, детей растит, а на счет его денежки капают откуда-то со стороны непонятно за что. Но, поскольку оформлено все путем, никто его по этому поводу не трогает.
Он и сам порой, может быть, забывает, за что ему их переводят. Но настанет день – вспомнит. Однажды – может, через год, может, через десять – позвонит ему некий Знахарь и потребует его в свое полное распоряжение вместе с квартирой, машиной и всем, чем он там еще располагает. Вот такая системка. Стоит бешеных денег, конечно, но эти расходы себя окупают с лихвой. Это я теперь мог сказать уверенно. На здоровье вообще, как известно, не экономят. Да и куда деньги еще вкладывать, если не в собственную безопасность.
Правда, уберечь меня от ареста никакие деньги не смогли и в конечном итоге пришлось орудовать кулаками да пистолетом, чтобы вырваться на волю. Но долго я на ней не задержусь без поддержки. Правда, был один тонкий нюанс. Моя охрана в аэропорту – два здоровых быка, которые могли целый взвод мусорни уложить голыми руками, – оказались продажными суками. Чем их мусора купили – неясно?! Впрочем, Карабас-Хопин-Булашов найдет – чем. Этот найдет!
А раз даже эти – самые преданные, как мне казалось, – люди продали меня за понюшку табаку, значит, будет разумно подготовиться к новым сюрпризам.
Правда, до всех моих агентов ему было не докопаться, о существовании многих из них не знал никто, кроме меня самого. Но с другой стороны, этот хитрый ублюдок оказался способен восстановить почти до мелочей мое пребывание в «Крестах» восьмилетней давности. Восстановить так тщательно, что мне в некоторые моменты казалось, что я в самом деле схожу с ума.
Для него нет ничего невозможного.
Почти нет. Поэтому действовать следует осторожно. Никому не доверять до конца.
Был, однако, один человек, в котором я был уверен на сто процентов. Или, если хотите – на все двести!
Раздолбанная газель покатила по Пискаревке, мелькнула электричка под мостом. Можно было уехать совсем из города. В области я также располагал несколькими явками, и шансов, что противник не успел до них добраться, было больше. Только промедление для меня сейчас смерти подобно.
