Он вытащил из бумажника несколько мятых купюр:
– Вот тебе три сотни, на них ты в любой конец города доедешь без проблем. Наверняка ведь есть куда. Дал бы больше, да нету. Только на смену выехал.
От денег я, само собой, отказался. У меня уже были кое-какие бабки, а этот человек и так сделал для меня очень много. Я на такое и рассчитывать не мог.
Водитель пожал плечами и спрятал деньги назад.
– Дальше тебе лучше на другой машине ехать, – продолжил он. – Сам понимаешь, моя тачка может быть засвеченной, и рисковать не стоит.
Ни тебе, ни мне, извини. Здесь вот, – он указал рукой на другую сторону улицы, где тоже тянулся бесконечный бетонный забор какого-то завода, поросший по обе стороны пыльными кустами, – метров через пятьдесят-семьдесят, видишь? Деревья высокие между цехами? И трубы толстые над дорогой?
Я поглядел, куда указывал водила. Все так и было: над улицей на высоте десяти метров проходили трубы. Причем к проезжей части улицы они подходили по земле. Потом поднимались вертикально вверх, горизонтально пересекали улицу и снова отвесно опускались вниз, на другой стороне улицы, где ныряли в кусты.
Я кивнул головой: вижу.
– Так вот, – продолжил водила. – Там на самом деле забор не сплошной. Там ничейная зона между двумя заводами, и между заборами проход сквозной. На параллельную улицу. По этому проходу трубы как раз и проложены. Туда и дуй. Район здесь рабочий, тут таких, как ты, красавцев чумазых до хрена ходит. Никто на тебя внимания особого обратить не должен. А на параллельной улице – как сам уж знаешь – хоть на трамвай сядь, хоть пешком иди.
А лучше – поймай тачку.
– Да. Вот еще! – спохватился он, снова наклонился в багажник, порылся там, а разогнувшись: – На, держи! Для верности образа.
Водила кинул мне пол-литровую банку пива. Аккуратно так кинул, чтобы не взболтать. Я так же бережно поймал.
– Спасибо! – потрясенно поблагодарил я водилу.
– Не за что, – беспечно ответил тот. – Теперь я тебя не видел, ты меня не видел. При самом плохом раскладе я их в другую сторону уведу.
Об этом можешь даже не париться, братан.
Он взял мое тюремное барахлишко, свернул в тугой узел и, широко размахнувшись, зашвырнул далеко за забор, в высокие пыльные заросли каких-то кустов.
– Ну а теперь мы с тобой расстанемся. До прохода сам дойдешь, надеюсь. – Водила улыбнулся:
– Прощай! – И махнул мне рукой."
"Взмахнул рукой и я. Постояли еще секунду, молча глядя друг на друга и не зная, что еще сказать. Потом двинулись в разные стороны.
