— Попробовать самому преобразовать эфир в магию воздуха? И столкнуть его с теми потоками, что уже есть?»
Я потянулся к эфиру, принял его… А что дальше? Как сделать линзу или щит я знал. Как сделать зеркало тоже. А вот, как преобразовать? Что нужно сделать?
Решив пойти опытным путём, я одновременно с притягиванием эфира пустил по магическим каналам энергию воздуха. Я думал, что эфир сможет обучиться тому, как должен выглядеть. Я представлял его потоком ветра, дующего навстречу бризу. Я пытался сделать его воздухом, но у меня ничего не получалось.
Промучившись почти час, я без сил рухнул на холодный песок. И только сейчас заметил, что с балкона усадьбы на меня, не отрываясь, смотрит бабушка.
— Сумела уладить всё побыстрее, — ворковала она, когда нам принесли ужин. — Меня все поняли. Не каждый день внуки приезжают. Особенно, впервые за столько лет. А вы интересно тренируетесь, — она сделала паузу и едва заметно поклонилась Ван Ли; тот сделал ответный жест. — Ну рассказывайте, что привело вас ко мне?
— Да там сложная история… — начал было я, одновременно с этим соображая, как бы подать всё более деликатно.
— Да чего там сложного? — всплеснула руками сестра. — Отец привёл домой куклу напомаженную, а та решила, что теперь может нами распоряжаться, как своей помадой. Ну я её и долбанула… молнией… для острастки.
Карина затихла, а бабушка, которую так язык не поворачивался назвать, искренне рассмеялась.
— Я узнаю в тебе свою Джулию, — сказала она, широко улыбаясь. — Такая же была бескомпромиссная.
И красивая.
— Изабелла Марковна, — обратился я к бабушке.
— Зовите меня просто Беллой, — попросила она. — А то за «бабулю» могу и утопить!
«Какая женщина, — продолжал вздыхать Архос. — Ну почему у меня нет тела?»
«Если бы оно у тебя было, вряд ли она захотела с тобой иметь дело, — заметил я. — Все эти лапы, глаза».
«Тьху, охальник! Тело может быть любым и должно подстраиваться под ситуацию»
И вот тут, кажется, я понял, как стал возможен симбиоз наших видов.
— Белла, — продолжил я светскую беседу с родственницей.
— А скажите, почему, столько лет мы о вас ничего не слышали? Что за кошка пробежала между вами и отцом?
— Дела давно минувших дней, — вздохнула женщина. — Я уже говорила, что папашка ваш — кобелина, уж простите меня за прямоту. Юлю он любил без памяти, но когда она беременна была, то, вполне ожидаемо, завёл себе кого-то на стороне. Дело-то житейское, мы все не без греха, но делать это надо было сегретаменте, тайно то есть.
