Значит, там на балу это была не случайность. Юноша действительно запал на мою сестру. Что, собственно, неудивительно. Девица она фактурная и весьма харизматичная. А с тех пор, как научилась контролировать свои силы, ещё и спокойная, и уверенная в себе.
— Своего зверя я всё-таки достал, — ответил я, предпочтя сделать вид, что ничего не заметил. — Правда, он оказался уже поджаренным до меня.
Все снова закатились. Даже Катерина несмотря на то, что она не видела самого происшествия на балу.
— Вот поэтому я и не люблю стейки прожарки блю рейр, — задумчиво проговорил Кропоткин.
— Сбежит ещё, рогами накостыляет. Или артефакт какой раздобудет.
К концу его фразы все уже тихонько хрюкали, едва сдерживая смех. Мне кажется, он мог читать состав какого-нибудь лекарства, и это всё равно было бы смешно. Такой уж у него дар.
— Ты как себя чувствуешь-то? — спросила Громова, отсмеявшись со всеми.
— Потрясающе, — ответил я и не соврал. — Врачи тут творят чудеса. Показать не могу, но под повязкой всё уже рубцуется. Боли нет.
Так что хоть сейчас на новую охоту.
— Но-но-но, — Кропоткин поднял палец. — Эдак на тебя никаких принцесс не напасёшься, охотничек.
— Вот я, как чувствовала, хотела с тобой ехать, — сказала Карина.
— И что бы ты сделала? — спросил я. — Разнервничалась бы и начала всех молниями лупить? Эффектно, конечно, но в той ситуации излишне.
Сестра слегка покраснела. Что не укрылось от Кропоткина. Так, надо будет потом с ним поговорить на эту тему.
— Олег, — сказал я. — А ты чего молчишь? Почему не сказал, что тоже не поедешь охотиться? Мы бы с тобой вдвоём дурака валяли бы.
— Тогда бы у тебя вряд ли вышло бы так эпично геройствовать, — ответил друг. — Да и потом я там кое-какие корешки собирал. Тебе бы не было интересно со мной. И погеройствовать не удалось бы.
«Корешки? — подумал я. — В такое время? Ладно, решил я, и с этим надо будет поговорить».
Я приказал организовать чаепитие, и мы ещё долго сидели, попивая горячий чай, играли в игры и постоянно шутили на самые различные темы.
На моей памяти это был один из самых тёплых вечеров. Такие всегда вспоминаешь потом со светлой грустью и хочешь в них возвратиться.
Когда ребята ушли, а сестра удалилась к себе, я ещё некоторое время не мог заснуть, прокручивая события сегодняшнего дня. Что-то тревожило меня в них, но что именно я понять не мог.
И, когда я уже почти совсем уплыл в сон, вдруг снова тренькнул телефон.
Сообщение пришло с неопределяемого номера.
«Ну что, герой, — гласило оно.
