Ты говоришь, что отец находится под воздействием… Разумовский когда-то давно пытался делать мне ментальные щиты от якобы воздействия извне…
— А на самом деле? — спросил я, когда молчание моей спутницы затянулось.
— А сейчас я понимаю, что это были не щиты. Точнее, и щиты тоже, но они в том числе были нацелены на то, чтобы иметь доступ к моему разуму. Наверняка, такие же он ставил и отцу, — сосредоточенная и рассуждающая принцесса была просто великолепна.
— Были? — переспросил я. — А куда делись?
— Так при моих бесконтрольных выплесках ничего не удерживалось.
Ни ментальные щиты, ни стены дворца, ни люди, доставившие мне хлопоты. Последнее время, правда, больше телефонам доставалось, — сказала она, повернулась ко мне и улыбнулась. — А теперь я и вовсе научилась себя контролировать, — она внимательно разглядывала меня. — О чём задумался?
— Как думаешь, если вывести из себя твоего отца, он сможет сжечь наложенные на него щиты? — спросил я.
— Слушай! — её глаза заблестели. — А это мысль! Ты — гений, Никита!
— Теперь осталось придумать, как вывести из себя императора и остаться в живых, — я грустно улыбнулся.
— Предоставь это мне. Я — его дочь, и знаю, как довести его до белого каления!
Она ещё теснее прижалась ко мне, и мы продолжили нашу прогулку, имитируя образцовое свидание.
* * *
Илья Святославович Вяземский прислал для аудита службы безопасности своего сына и отца Павла по совместительству, Василия Ильича. Его тайно провели в комнату за односторонним стеклом, где он просто следил за тем, что происходило в допросной.
А там дядя Слава, которого уже тоже успели проверить на внешние воздействия, задавал одни и те же вопросы всем по очереди сотрудникам безопасности Державиных.
— Поступали ли вам предложения работать на другого работодателя? Случалось ли с вами что-то странное в последние дни? Мучали ли сильные головные боли? Были ли провалы в памяти? Происходило ли такое, что вы не могли вспомнить, как оказались в каком-нибудь месте?
И ещё несколько вопросов, нацеленных на то, чтобы вычислить, подвергался ли человек ментальному воздействию, или нет.
Список предоставил сам Василий Ильич Вяземский и следил теперь за отвечающими.
Был это хмурый и неразговорчивый человек лет сорока с окладистой бородой и сросшимися бровями. Он практически не комментировал происходящее. В основном, от него слышали лишь:
— Чист. Чист. Чист.
Пару раз он сказал, что человек врёт, но воздействия нет.
А затем в комнату вошёл Стас Громобой.
