Нет, ни обычным, ни магическим зрением ничего особого видно не было, а вот сквозь эфирную линзу… Из жилого дома Громовых в небо уходил целый столб энергии. Если раньше он был соизмерим с водопроводной трубой, то теперь это была целая колонна, которую и обхватить не получится.
— Они решили её убить? — задал я риторический вопрос. — Всех убить?
— Для чего бы они не качали энергию, они уже на стадии завершения. Старые доноры им без надобности, — ответила на это бабушка.
Видя масштаб проблемы, мы заторопились. К дверям шли быстро, чуть ли не бежали, а в мозгу я лихорадочно перебирал возможности, имевшиеся у меня.
К сожалению, известных мне на данный момент было не так уж и много.
В дверях нас встретил бледный, как привидение Арсений.
— Она уже дважды… — тихо проговорил он, — умирала.
«Вот это да! — подумал я. — А времени-то ещё меньше, чем мне казалось».
Мы, ни слова не говоря, прошли внутрь, прямо к медицинской кушетке, на которой лежала Катерина. Видимо, её положили на неё во время оказания первой помощи.
Девушка была без сознания, а кожа на её лице напоминала мрамор. Вокруг стояло ещё несколько человек: врач, его помощница и, судя по всему, кто-то из домочадцев. Я обратил внимание на то, что халат доктора буквально промок от пота. Значит, до нашего прибытия тут было жарко.
Первым делом я оглядел оставленную мной линзу. От напора, с которым вдруг потекла энергия, её просто вырвало с частью источника, к которому я её пришил паутиной. Выглядело это крайне плохо, но зато подало мне одну идею, которую я ещё не успел обдумать.
Белла взглянула на Громову и только покачала головой.
— От такого напора, — тихо, чтобы не слышали остальные присутствующие, проговорила она, — сам паразит уже плавится. И он буквально сросся с её организмом в единое целое. Его уже нельзя просто так удалить.
— Ты попробуешь что-нибудь сделать? — спросил я. — Катерина — водник, может быть, на этой теме как-то получится взаимодействовать?
Бабушка подошла ближе и положила Катерине ладони на грудь. Врач напрягся, но ничего не сказал.
Он лишь глянул на аппарат, который мне тут же напомнил о собственной операции несколькими часами ранее. И это мне помогло сформировать уже зреющую идею во что-то более конкретное.
— Он разрушает её, — проговорила Белла одними губами. — Он разрушает себя. Он вытягивает всё, что есть.
Я встал с другой стороны кушетки и прикрыл глаза.
— Простите, — вдруг подал голос врач. — Сейчас прилетит медицинский вертолёт. Мы должны подготовить её к переправке.
